Сейчас: 24.06.2017, 13:37





Поиск:
Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 
Автор Сообщение Совфарфор
 Осколки рижского фарфора
Сообщениеlorik » 04.02.2011, 16:12 
Не в сети
Авторитетный человек

Зарегистрирован: 13.11.2010, 18:37
Сообщения: 455
Страна: Незалежна
Город: Столица
Поблагодарили: 38 раз.
Осколки рижского фарфора


img.jpeg
Сколько человеческих судеб поранило разорение старинного промысла!

Автор: Елена Слюсарева

…Она до сих пор обходит стороной посудные магазины, а чай и кофе пьет из стаканов. Ее прадеда — одного из лучших "золотых" живописцев России — в конце XIX века вывез из Подмосковья в Ригу на свое фарфоровое предприятие Кузнецов, а общий "фарфоровый" стаж семейной династии насчитывает свыше 200 лет…

Живописная династия

Наталья Молоток — женщина жизнерадостная и энергичная. Она 20 лет проработала главным технологом на Рижском фарфоровом заводе и знает об этой хрупкой субстанции — фарфоре — практически все. По ушедшим временам не плачет, просто сохраняет семейную память. И ведь есть чем гордиться — еще в советское время об их заводской династии Мусаковых снимали фильм для ЦТ, писали в газете. Известная была фамилия!

2 img.jpeg

3 img.jpeg
Судьба Натальи была предрешена еще до рождения, из роддома ее привезли на территорию завода. Там работали родители, там и жили — на территории в маленьком домике. Отец рано ушел из жизни — в 27 лет заболел клещевым энцефалитом, а мама трудилась больше 50 лет.

— Кузнецов открыл в Риге свое производство, потому что сюда удобно было доставлять по воде сырье из России и Германии и обратно так же вывозить продукцию, — объясняет Наталья. — Здесь специалистов, конечно, не было, их искали по всей России, поэтому на рижском заводе было много настоящих мастеров и больших династий, которым они дали начало. Например, была большая династия Ивановских.

Мой прадед по отцовской линии был одним из лучших золотоотводчиков, работал на Дмитровском фарфоровом заводе. В росписи по фарфору всегда, и в советское время тоже, использовалось настоящее золото. Мы его брали с Дулевского лакокрасочного завода, единственного на всю страну производившего 10–процентный раствор. Состав его был государственной тайной, поэтому все битые черепки собирали и отправляли туда же на переработку.

На заводе работали и мой дед, и пятеро его детей, и муж мой оказался здешним работником, и его родители. У меня наследственной склонности к живописи не обнаружилось, я окончила химический факультет РПИ, почти весь наш курс пришел работать на завод, меня пригласили сначала в лабораторию инженером, потом перевели в технологи. Пришлось познать производство углубленно, а оно было очень сложное.

В начале была глина
От ее качества и последующего обжига изделия зависят самые ценные качества фарфора — белизна и просвечиваемость. Чтобы изделие после обжига выходило белым, а не красным, глина должна быть беложгучей, с минимумом железосодержащих примесей. Но глины этой, поясняет Наталья, в Прибалтике нет совершенно, а все карьеры в России и на Украине принадлежали министерству стройматериалов. Поэтому сырье для фарфора никто специально не отбирал, и результат, соответственно, был непредсказуем. Случалось, запускают вагон сырья в производство, а через две недели получают потрескавшуюся продукцию или усеянную черными точками из–за повышенного количества примесей железа.

В 1968 году завод прекратил выпускать менее качественную, фаянсовую, посуду из–за непредсказуемости материала. Фарфор сразу проявляет недостатки, а фаянс, напротив, сразу выходит белым и гладким, и лишь со временем на нем может появиться сетка, когда исправить уже ничего нельзя. Пользоваться изделием можно, просто оно выглядит некрасиво. Разница технологий: фарфор обжигают 2–3 раза при нарастающих температурах от 900 до 1300 градусов, между которыми изделие окунают в глазурь. Фаянс сразу обжигают при высокой температуре, потом на него распыляют глазурь, и, если коэффициент термического расширения глазури не соответствует черепку фаянса, поверхность выглядит потрескавшейся.

Всего в СССР было около 50 фарфоровых заводов, и только в трех из них выпускали столовую посуду, в том числе на рижском. Как это выглядит: каждую тарелку после глазурования ставили в отдельную огнеупорную ячейку для последующего обжига. Сколько тарелок — столько ячеек. Ставили и выбирали их вручную. Многие заводы столовой посудой попросту не хотели заниматься, ведь для этого нужно было иметь огнеупорное производство. А это тяжелая работа — на литье, например, работали только мужчины, в горячий цех они входили в фуфайках с замотанными головами — таких вот жертв требует красота. За год завод выпускал 36 миллионов изделий, каждый день с его территории уходили один–два вагона посуды.

4 img.jpeg

5 img.jpeg
Испытания теплом
“Что самое трудное в работе с фарфором, так это постоянные неожиданности”, — вспоминает Наталья. И рассказывает такой случай: каждую весну блюдца повадились трещать после сушки. Каждый год ей и теплотехнику — взыскания, работники теряют в зарплате, а причину найти не могут. Пока однажды теплотехник на чердаке не застал виновника всех бед — им оказался обыкновенный сквозняк!

Оказалось, когда приходило первое тепло, люди начинали открывать окна–двери, образовывался воздушный коридор, который вредил посуде. А количество брака было строго лимитировано — не больше 15 процентов, и еще 2 процента отводилось на промахи художников. Проштрафился сверх меры — высчитывают из зарплаты.

Впрочем, Рижский фарфоровый славился технологической дисциплиной. Не зря на его базе союзный НИИ внедрял разные новшества. Рижане наряду с ширпотребом производили тонкостенную продукцию, делали авторские работы, в том числе уникальные. Развивались преимущественно за счет внутренних ресурсов — если удавалось выбить два новых станка в год, то норма. С зарубежными коллегами, разумеется, связи не было, да и внутри Союза мастера своих секретов не выдавали.

К примеру, Рига и Минск между собой откровенничали, а прославленный Ломоносовский завод отличался сдержанностью в отношениях, специализируясь на высокохудожественной продукции. Держал марку императорского. "На его борту" выпускали много кобальтовых изделий, в том числе знаменитый темно–синий чайно–кофейный сервиз "Сеточка". По сей день завод этот в строю, а его продукция пользуется большим спросом у интуристов.

Какие, спрашивается, секреты могут быть у производства, если глину всем везут из одних карьеров? Специалист объясняет: секрет в составе фарфоровой массы. Это что–то вроде теста. Глина распускается, каменистые материалы размалывают в шаровых мельницах с водой, потом все это смешивают и получают жидкий шликель, который по трубопроводам перекачивают на другой участок, там его обогащают, пропускают через магниты и массу подают под прессы. Давление освобождает массу от лишней влаги, и остаются из нее большущие коржи с 25–процентной влажностью.

Коржи эти разминают до однородного состояния и складывают в подвалы вылеживаться на неделю. При большом потоке дольше лежать у них не получалось, а вот Кузнецов не спешил, поэтому в его массе химические процессы доходили до естественного завершения и фарфор получался очень эластичным. Прекрасный материал для ручной работы!

Традиции — под корень
С закрытием завода фарфоровую отрасль в Риге можно считать усопшей. Огромное производство, выставленное на продажу, оказалось никому не нужным. А самостоятельно производство фарфоровой массы не осилить — уж слишком сложна технология. И значит, много по–настоящему ценных специалистов остались не у дел. И ведь какие мастера — штучный, что называется, товар, со своим почерком, стилем. Кто–то устроился на керамическое производство, художники разошлись по мастерским. Наталья с должности главного технолога единственного в Прибалтике фарфорового завода пошла на биржу безработных, где нашла работу по специальности — занимается лабораторным оборудованием. А что, пробирки, колбы, градусники — это ведь тоже имеет отношение к химии.

Моя собеседница признается, что больше всего ей не хватает заводского коллектива.

— У нас же все было тесно переплетено — жизнь и работа. Я выросла на заводе, хорошо знала его работников, была в курсе их новостей и секретов. То был коллектив единомышленников. Многолетний директор Юринов Федор Пантелеевич всех нас учил добросовестно относиться к делу. Случись что, коллеги всегда приходили на помощь. До позднего вечера ломали головы, как решить проблему, никого один на один с неприятностями не оставляли.

…Те несколько лет, что Наталья с мужем барахтались в надежде спасти завод после официального закрытия, она по сей день вспоминать не в силах. Уж лучше бы все разом закончилось. “Я провела черту между той жизнью и этой и нашла себя в другой сфере. Надо было поднимать детей, платить за квартиру, элементарно выживать. Но я считаю: все, что было, было в другой жизни…"

"Вести Сегодня", № 189.

http://www.ves.lv


У вас нет необходимых прав для просмотра вложений в этом сообщении.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 


Кто сейчас на форуме Совфарфор

Зарегистрированные пользователи: Bing [Bot], Yandex [Bot] Соответствие агенту: Yandex


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
Copyright © 2010 sovfarfor.com Форум коллекционеров советского фарфора, антиквариата и предметов старины.