Сейчас: 28.06.2017, 13:37





Поиск:
Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 
Автор Сообщение Совфарфор
 Фарфоровое зеркало истории
Сообщениеlorik » 10.01.2011, 15:10 
Не в сети
Авторитетный человек

Зарегистрирован: 13.11.2010, 18:37
Сообщения: 455
Страна: Незалежна
Город: Столица
Поблагодарили: 38 раз.
Путь художницы Евы Цайзель к всемирной славе лежал через "Кресты"

Ломоносовский фарфоровый завод в Петербурге посетила недавно всемирно известная американская художница, дизайнер-керамист Ева Цайзель. Сейчас Еве Цайзель 94 года, она уже давно живет в США, но когда-то ее судьба была связана с Россией. Именно о Еве писал в своем антитоталитарном романе "Слепящая тьма" Артур Кестлер.

Художница была одной из тех романтичных натур, которые в 30-е годы приехали в СССР, движимые любопытством к новому строю и новым формам в искусстве. И жестоко поплатились за свою наивность. Но взгляд Евы на свою очень насыщенную событиями жизнь необычен. Об этом ЕВА ЦАЙЗЕЛЬ побеседовала с корреспондентом газеты "Сегодня"
ЕКАТЕРИНОЙ КЛАДО.

- Расскажите о вашей семье

Я родилась в Будапеште. Наш род берет начало от первых евреев, осевших в Венгрии. В 18 лет я поступила в Академию изящных искусств. А потом работала в керамической лавке. Потом я переехала в Гамбург, работала там в мастерской, которая находилась в знаменитом районе "красных фонарей". Моя жизнь в то время была полна контрастов. В будни - работа среди очень разных людей, а в воскресенье - визиты в семью Томаса Манна, с которым я была дружна. Тогда же я вступила в Социал-демократическую партию и стала жить в Берлине, деятельно участвуя во всех перипетиях жизни в преднацистской Германии и работая на известной керамической фабрике "Карстенс".

- Каким вам запомнился Берлин перед приходом Гитлера?

- Там было так интересно жить! Конечно, я узнала и все отрицательные стороны: депрессию, пайки, эрзац-кафе, стычки политических партий прямо на улицах. Но вместе с этим была и прекрасная культурная жизнь. Я помню концерты виолончелиста Пабло Казальса, выступления знаменитой танцовщицы Веры Вигман. У нас с братом была огромная студия, где мы часто устраивали вечеринки. Нашими гостями были интереснейшие люди того времени: ученые, писатели. Например, Анна Зегерс, которая приходилась мне кузиной. Артур Кестлер был моим возлюбленным.Тогда же я познакомилась с эмигрантами из России, и эта страна меня очень заинтересовала. У меня начался роман с Алексом Вайсбергом, физиком, который работал в Харькове. И вот в 1932 году я обручилась с ним, бросила "Карстенс" и поехала в Советскую Россию на две недели, на каникулы.

- Каникулы затянулись?

- Приехав в Харьков, я попала в Украинское управление фарфоровой и стекольной промышленности. И неожиданно для самой себя осталась там работать. Меня направляли на фабрики в глухие еврейские местечки со смешными названиями: Такаровка, Барановка. Там, как ни странно, все понимали мой немецкий язык. В этих местах был в ходу идиш, язык, у которого много общего с немецким. Моя жизнь тогда была полна противоположностей. Из шикарной ленинградской гостиницы "Астория" я возвращалась на Украину, где мне приходилось спать в холодной мазанке. Я видела и голод, и нужду, и комсомольцев, которые сжигали дома тех, кто уклонялся от продразверстки. Я жила так, как жили советские люди.

- Ваша карьера в России складывалась поначалу удивительно успешно

- Мои способности как-то сразу получили признание, за одним исключением. В Германии я прошла через увлечение конструктивизмом, а в России тридцатых все эти формальные поиски считались признаком загнивающего Запада. И мои авангардные работы послушно становились все более округлыми. Как-то раз, под давлением комиссара Уханова, я даже написала статью о левацких перегибах в "Комсомольскую правду". В 29 лет я стала художественным руководителем всей фарфорово-стекольной отрасли в России. Много ездила по фабрикам, составляла производственный план. Мне было по-прежнему очень интересно работать в СССР. У меня был замечательный круг знакомых: ученые-физики Ландау, Йоффе, Константин Леонов, художник, который, кстати, вступился за меня после моего ареста, что было большой редкостью в то время.

- Историю вашего ареста описал Артур Кестлер

- Я против упоминания моего имени в связи с книгами Кестлера. Но, конечно, я никогда не забуду чудесное майское утро 1938 года. К моей постели подошла моя мать и нежно обняла, а потом сказала: "Деточка, в прихожей агент ОГПУ". Меня арестовали и отправили сначала на Лубянку, а потом в ленинградские Кресты.

Сначала меня поместили в карцер, потом перевели в одиночку, и начались допросы. Мне было предъявлено обвинение в подготовке покушения на Сталина - будто бы я хотела пригласить из Германии убийцу. Следователь сказал, что в моей швейной машинке нашли два пистолета. Много позже я узнала, что это были пистолеты бывшего обитателя нашей квартиры, венгерского революционера. Потом следователю удалось обманом вынудить меня подписать показания. Он поклялся, что никого больше не арестуют, а за мной придет мама и меня выпустят.

Как только я подписала бумаги, меня вновь кинули в камеру, и я, в ужасе от собственных признаний, решила покончить с собой. Написала письмо Богу, с просьбой простить меня за этот грех и разрезала стеклом запястье. Но утром меня нашли в камере еще живуюЙ и на год оставили в покое.

- Как же вам удалось выбраться из тюрьмы, ведь сталинская машина не щадила даже иностранных граждан?
- Это было чудо. Я до сих пор не могу понять, почему мне неожиданно выдали новый паспорт. Я была уверена, что меня ведут на расстрел и искренне удивлялась, что в СССР перед казнью выдают новые документы. Но меня отправили на вокзал и выслали из страны. Через Польшу я попала в Австрию, в Вену.

- Сейчас вас знают как знаменитую на весь мир американскую керамистку. Пришлось ли вам преодолевать трудности, приехав в США?

- В США я попала в октябре 1938 года вместе с моим вторым мужем, студентом-юристом Гансом Цайзелем. На двоих у нас было 64 доллара. Мне пришлось поначалу устроиться работать уборщицей. Но очень скоро я нашла в публичной библиотеке журнал по стеклу и фарфору, подружилась с его издательницей, сделала несколько красивых абажуров. И уже в ноябре я, наконец, получила возможность заниматься керамикой в Нью-Джерси.

Через 4 года я уже читала лекции в "Метрополитен" и мои работы выставлялись в Музее современного искусства. Тогда я уже забросила свое увлечение модернизмом, мои работы стали гораздо более чувственными, женственными и подчинялись скорее природным линиям. Наверное, меня изменила семейная жизнь и материнство.

- В то время, когда вы жили в России, многие советские художники, такие как Суэтин, Малевич, занимались дизайном фарфора, их работы есть в музее ЛФЗ. Как вы относились к их поискам?

- Например, чайники Малевича мне никогда не нравились. Мне кажется, что дизайн посуды должен быть больше ориентирован на человека, который ей будет пользоваться. А вот скульптуры Суэтина мне были очень близки.

Мне запомнилась очень красивая работа - много-много белых фарфоровых башен. Очень похоже на город будущего, на вид сегодняшнего Чикаго, например. Но в тогдашней России они не имели успеха, считались слишком абстрактными. Мне кажется, что искусство должно скорее очаровывать, чем побуждать к интеллектуальным выводам.

- Как сейчас складывается ваша жизнь? Нет ли мысли написать книгу про те шесть лет, которые вы провели в России?

- В 90 лет, деточка, живется отнюдь не легче, чем в сорок. А насчет книги Я написала воспоминания, но адресованы они только моим детям. Я ни в коем случае не хочу их публиковать, не хочу, чтобы история моей жизни послужила кому-то материалом для политических обвинений.

Источник http://www.segodnya.ru


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 


Кто сейчас на форуме Совфарфор

Зарегистрированные пользователи: нет зарегистрированных пользователей


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
cron
Copyright © 2010 sovfarfor.com Форум коллекционеров советского фарфора, антиквариата и предметов старины.