Сейчас: 11.12.2016, 13:52





Поиск:
Ответить на тему  [ Сообщений: 5 ] 
Автор Сообщение Совфарфор
 И. Лазаревский Среди коллекционеров 1914 г. "Фарфор"
Сообщениеlorik » 12.03.2011, 14:57 
Не в сети
Авторитетный человек

Зарегистрирован: 13.11.2010, 17:37
Сообщения: 455
Страна: Незалежна
Город: Столица
Поблагодарили: 38 раз.
И. Лазаревский Среди коллекционеров 1914 г.
Фарфор

Каких-нибудь еще пятнадцать лет тому назад русским фарфором восемнадцатого и первой половины прошлого века интересовались очень немногие, цена на него держалась низкая, и во всех антикварных лавках его было сколько угодно. Но как только стали глубже заинтересовываться памятниками нашего прошлого, обихода наших дедов и прадедов, когда поняли всю притягательность громоздкой старинной мебели, вышивок из бисера, старой русской, несколько манерной, но часто такой красивой бронзы и прелесть тысячи иных предметов, тревожащих думы о былом, невозвратно минувшем времени, тогда фарфоровыми произведениями стали увлекаться едва ли не более всего.

В разнообразных фарфоровых изделиях, во всех милых типичных статуэтках, в миниатюрных безделушках, в красивых и бесконечно разнообразных по форме и раскраске чашках, тарелках, блюдах и прочих предметах украшений стола с наибольшей яркостью и силой рисуется жизнь того прошлого, о котором мы часто почти бессознательно грустим и тоскуем в сумятице современности.

К русскому фарфору обратилось внимание весьма многих коллекционеров, и за последнее десятилетие возникли превосходные собрания; в них широко развер­нулась картина фарфорового производства в России, стоявшая на высокой ступени развития и, что особенно важно, бывшего очень характерным и типичным для России. Такие собрания русских фарфоровых изделий, как великого князя Николая Николаевича, кн. В.Н. Агрутинского-Долгорукового, А. Коровина, И.Ф. Мануйлова, П.П. Барышникова - в Петербурге, а в Москве - собрания А.В. Морозова, Н.М. Миронова и целого ряда других, но менее крупных и значительных, рисуют нам картину привлекательнейшего, достигавшего часто высокой художественности прикладного искусства, равного которому по самобытности и отражению национальных черт не найдется в истории фарфорового производства иных государств.

И в то же самое время, когда интерес к русскому старинному фарфору велик не только среди наших собирателей, но и среди иностранцев, платящих теперь неслыханные прежде деньги за хорошо сохранившиеся предметы старого нашего фарфора, преимущественно Екатерининского времени и времени Александра I, у нас почти совсем нет исследований по истории этой промышленности, нет указателя для молодых неискушенных собирателей. За последние пять - шесть лет вышли отдельные исследования по истории русского фарфора -например "История Императорского фарфора завода", А.А. Тройницкого об Эрмитажных коллекциях фарфора, В.Н. Казнакова о пакетовых табакерках Елизаветинского времени, превосходное исследование А. Селиванова о марках фарфоровых и фаянсовых заводов и мастерских (единственный наиболее исчерпывающий вопрос труд книга), описания частных собраний фарфора, как, например, Лукутина и Сомова и несколько иных, заслуживающих меньшего внимания. Но все эти исследования, очень ценные в отдельности не дают общей картины развития фарфорового художественного производства в России, и эта область ждет еще своего исследователя.

Заметки, которые я имею смелость предложить вниманию коллекционеров, не претендуют на полноту. В наше время, когда история русского фарфорового производства еще так неясна, думается, каждое сведение о развитии его в России может иметь известное значение, как для самих собирателей, так и для того, кто возьмет на себя труд составления подобной истории. Мне пришлось видеть много собраний частных лиц, следить за антикварным рынком в продолжение ряда лет, и если кое-что из вынесенных мною впечатлений и представит собой интерес, - я буду считать свое дело исполненным.

Восемнадцатый век, век зарождения у нас художественно-фарфорового производства, наименее исследован, особенно что касается времени императрицы Елизаветы Петровны. В то далекое время, когда только что зародился Императорский фарфоровый завод, а частных мастерских и заводов не насчитывалось и десятка, выделывались предметы большого интереса и даже большой художественности. Судя по немногим дошедшим до нас памятникам, неведомые мастера того времени легко справлялись со сложными композициями, умели придавать своим изделиям красивую своеобразную форму, так раскрасить их, что им позавидует и современный изощренный живописец.

Немногие из наших собирателей могут похвастаться Елизаветинским фарфором. Тут несомненно место принадлежит коллекции великого князя Николая Николаевича в его новом дворце на Петровской набережной в Петербурге. Множество собранных фигурок, чашек, тарелок, вазочек и т. п. вещей Елизаветинского времени дают ясную картину производства этой эпохи. Трудно, хотя бы примерно, оценить это собрание и с точки зрения чисто материальной, когда отдельная Елизаветинские чашки, фигурки, блюдца, безделушки ценятся буквально на вес золота, ибо тысяча рублей за статуэтку или иной какой предмет фарфорового производства этой эпохи теперь цена совсем обычная и никого не смущающая.

Рассматривая собрание великого князя Николая Николаевича, изумляешься тонкости мастерства, пониманию чувства архитектоники, умению создать привлекательнейшие по пропорциям вещи, которые так выделяют изделия Елизаветинских мастеров. И когда видишь Елизаветинский фарфор в отдельных предметах, чашечку, тарелку, вазочку и реже всего фигурку такой характерной удлиненной формы, то не получаешь и сотой доли впечатления, как при виде его в столь большой коллекции. Пересматривая собранный с такой удачей Елизаветинский фарфор, переходя от одной витрины к другой, не знаешь, на чем остановить свое внимание, с чего начать подробный осмотр. То захватит изумительная легкость и красивость какой-нибудь кружевной корзиночки для лакомств или ягод, то обаятельной формы вазочка, или тонко изваянные шахматные фигурки, то занятный флакон, то милая чашечка с замысловатым орнаментом чудесной окраски, то несколько подражательная по внешности саксонскому фарфору, но все же, бесконечно привлекательная, тарелка, и так и разбегаются глаза.

Замечательны две вазы этого собрания, вероятно позднейшего Елизаветинского времени, сплошь украшенные тонко и художественно изваянными гирляндами из красивых и типичных по окраске полевых цветов. Окраска самих ваз, переходы от цветного фарфора к белому и золоченому бесподобны. Золото немножко отливает столь для Елизаветинского фарфора типичной блестящей металлической глазурью. Подобная этим чудесным вазам есть в собрании Б.И. Ханенко. А вот корзиночка для печенья, мелких фруктов или конфет, вся плетеная с чудесно ритмически поставленным в середке четырехугольником со стенками по форме, напоминающими стенки боскетов с милыми шишечками на столбиках углов. Эта тонкая по линиям и по всей своей композиции вещица отмечена редким Елизаветинским клеймом - золотым орлом.

Фигурок Елизаветинского времени до наших дней дошло очень немного. Большинство из них довольно скупо и не столь красиво раскрашены, форма их большей частью удлиненная, но встречаются и низкие, приземистые фигурки, главным образом, из числа русских типов. Елизаветинские мастера увлекались и более сложными задачами, о чем свидетельствуют находящиеся в Эрмитаже фигурки негров.

Большей частью, Елизаветинская глазурь довольно густая, масса фарфора не всегда чистая и удачная; в вещах более старых глазурь не так прозрачна и изящна, в позднейших она все улучшается. Метились фигурки так же, как и иной Елизаветинский фарфор, типичными и всем известными клеймами, разбросанными где попало. Вообще Елизаветинские клейма ставились не только на днищах предметов, а где придется, и поэтому найти клеймо часто очень трудно.

В собрании В.Н. Аргутинского - Долгорукова есть милая фигурка кобзаря - одна из самых характерных из имеющихся в частном собрании.

Вообще коллекция Елизаветинского фарфора у кн. В.Н. Аргутинского - Долгорукова весьма примечательна. Кроме великокняжеской коллекции, ни одна из частных не имеет столь большого числа предметов Елизаветинского фарфора и в столь хороших его образцах. В собрании кн. В.Н. Аргутинского - Долгорукова есть, например, стопка белого фарфора редчайшей марки "W" с меткой 1751 г. "W"- это марка талантливого, беспутного пропойцы, русского самородка Виноградова, 13 лет работавшего над опытами составления массы, глазури, обжига и в начале 50 годов XVIII столетия добившегося полнейшего успеха. "Таким образом, как свидетельствует К. Спилиот-ти, русский фарфор ниоткуда не заимствован: это изо­бретение русского человека, при том не случайное, а результат научных знаний и упорного труда" ("Художествен. Сокровища России" 1904 г.) Помимо стопки с маркой Виноградова, в коллекции кн. В.Н. Аргутинского - Долгорукова есть табакерка 1752 г. с той же маркой "W". Всех вещей Елизаветинского фарфора в этой коллекции - девятнадцать. Большая часть - мелкие вещи, но есть одна довольно большая декоративная фигура "Вакх" из белого фарфора; она очень интересна по форме и по тонкой отделке деталей, например, гроздей винограда.

Очень интересны две фигурки, удлиненного типа, имеющиеся в собрании великого князя Николая Николаевича, особенно фигурка китайца; по лепке одежды она типичная фигурка монгольских божков; другая фигурка изображает какого- то азиата в чуть тронутом раскраской халате и с довольно тонкой живописью лица. В московском собрании А.В. Морозова я видел очень похожую на эту фигурку, только более бедную по раскраске. А.В.Морозов со свойственной ему осторожностью боится с точностью указать, что эта фигурка из его собрания -Елизаветинская, но после сравнения с фигуркой великокняжеской коллекции она не может оставлять сомнения в своей подлинности. К фигуркам, конечно, надо отнести очень тонко изваянные шахматы; в великокняжеском собрании их больше десяти штук и раскрашенных и белых. Кроме них мне известна только одна фигурка в собрании кн. В.Н. Аргутинского - Долгорукова. Особенно типична фигурка слона с сидящей на нем турчанкой и фигурка короля - турецкого султана, полного надменной важности и величавости. Работа почти ювелирная по тонкости, раскраска красива и своеобразна, видимо над ними работал мастер недюжинного таланта. Фигуры животных Елизаветинского времени редки, хотя имеются они в нескольких собраниях, например у А.В. Морозова в Москве есть фигурка собаки - белой, чуть тронутой краской поливы.

Чашки, табакерки, сервизы - вот область, где осталось сравнительно много памятников Елизаветинского фарфора. Тут едва ли не на первое место должно поставить жалованный роду графов Орловых - Давыдовых столовый сервиз, находящийся теперь в доме гр. В.А. Орлова - Давыдова в Петербурге. Масса фарфора этого сервиза великолепна, хороша и глазурь и вся тщательная и художественная его орнаментация. Орнамент исполнен червонным золотом, которого, по преданию, пошло около пятнадцати червонцев на каждую тарелку, не говоря уже о больших блюдах и мисках. Обычные для Елизаветинского времени стиль рококо в орнаменте этого сервиза очень красив и своеобразен. Отмечен сервиз маркой - черная стрелка с кружком и точкой.

В собрании великого князя Николая Николаевича чашек, вазочек, флаконов и тарелок очень много. Не перечисляя их подробно, остановлюсь на показавшихся мне наиболее примечательными. Елизаветинские мастера, чаще всего беря оригиналом произведения Мей-сенского фарфора, строго их не придерживались и варьировали без конца данные темы, внося много своего, характерного и оригинального. Еще столь мало изощренные в своем мастерстве, обучаясь больше внаглядку, они справлялись со сложнейшими мотивами и ювелирно-тонкими скульптурными работами. Вот, например, небольшая чашечка, из каких в то старое время пивали душистый зеленый чай, с изображением любимой собаки императрицы; живопись вполне хороша; изумительно изваян маленький амур на крышке этой чашки; лепка ручек, ножек, раскраска его до такой степени артистична и, повторяю, ювелирно - тонка, что просто диву даешься. В орнаменте Елизаветинские мастера были чрезвычайно разнообразны и умели сочетать красивость тонов с оригинальным и всегда интересным рисунком орнамента; часто повторяются в орнаменте мотивы "китайщины", но они всегда разработаны по-своему и в результате получались очаровательные типичные памятники прошлого. С каким мастерством выбраны для украшения чашек (их несколько в великокняжеском собрании) копии работ Теньера, как красиво умели поместить живописные украшения, например, в чашке, посвященной графу Орлову - Давыдову: на одной стороне изображение графа, едущего, правя, на своем рысаке; на другом - сценка охоты. И тут живопись превосходна. Глубина и красота синей поливы в Елизаветинских вещах заслуживает большего внимания, и одна чашка из того же собрания по тонкости поливы кобальтового тона - это маленькое сокровище своего рода. Вообще мастера ого времени отличались красками поливы. Вспоминаешь из того же собрания милую корзиночку тонкого плетения, украшенную незабудками; мало того, что она исполнена с большой художественностью, она бесконечно привлекательна по краскам; как красив небольшой кашпо своей рас­краской блестящего прозрачного зеленого тона, как интересны и многие иные краски тогдашнего фарфора. Невольно эти краски сравниваешь с красками работы наших дней в предметах даже наиболее внимательно и художественно выделанных - какая разница! Тогда - густой красивый тон, полный благородства, а теперь - резкость окраски и сравнительная немалая грубость самих красок. Секрет ли утерян, фабричное ли производство тому виной - как знать. Только ни одна из самых блестящих современных работ не заменит милой интимной красоты фарфоровых изделий того далекого прошлого.

Тут я вел речь исключительно об изделиях Императорского фарфорового завода. О частных заводах того времени многого не скажешь. Во-первых, они были чревычайно малочисленны и только к концу восемнадцатого века их появилось более значительное число; во-вторых, так мало сохранилось до наших дней памяток тогдашних изделий и, наконец, история фарфорового производства в России того времени, поистине, как история мидян, "темна и непонятна". Известны случаи, что люди, изощренные на собирательстве фарфора долгое время приписывали неверное происхождение разным предметам старого русского фарфора.

Так, в собрание К. Сомова есть статуэтка, изображающая Диану; она приобретена на аукционе Лукутина и в каталоге этого собрания значилась как произведение Елизаветинского времени, а в результате внимательных изысканий обнаружилось, что это изделие английской фабрики Боу первой эпохи завода.

Изделия Императорского фарфорового завода Елизаветинского времени не могли быть многочисленными, в продажу этот фарфор почти совсем не поступал и только жаловался от Двора или шел на дворцовые нужды. Спрос же на фарфор рос, и естественно, что частные предприниматели обратили на эту отрасль промышленности свое внимание. Начиная со второй половины восемнадцатого века, один за другим открываются частные фарфоровые заводы; но все же к концу восемнадцатого века их едва ли было больше десяти.

О большинстве из этих заводов до нас дошли сведения весьма отрывочные, а предметы их производства не встречаются ни на антикварном рынке, ни в собраниях частных коллекционеров, кроме самых редких случаев и то всегда при весьма большой сомнительности в их подлинности. Исключение составляют работы завода Гарднера и несколько заводов, пооткрывавшихся в наших западных губерниях, как, например, завод кн. Чарторыйского на Волыни.

Гарднеровский завод, едва ли не старейший русский частный фарфоровый завод, производство которого стало очень высоко. В дальнейшем оно все более развивалось под руководством самого основателя завода и его потомков. Надо считать за лучшее время этого завода - первую четверть прошлого века; затем производство Гарднеровского фарфора теряет свою тонкость и привлекательность. Выпуская очень много фарфора, фабрика относится к делу уже не с тем вниманием и тщательностью в отделке, как прежде, и первенствующее место уступает изделиям фабрики А. Попова, основанной в 1806г. К. Миллем. А. Попов в тридцатых - сороковых годах не знает себе соперников среди русских фарфоровых заводчиков.

Основанная англичанином Гарднером в пятидесятых годах восемнадцатого века, в селе Вербилки Дмитровского у., Московской губ., первая в России большая частная фарфоровая фабрика сразу заняла видное место; масса фарфора, благодаря отличной местной глине, была хороша и позволяла вырабатывать фарфор очень тонкий и изящный, и кроме того, на художественность изделий было обращено серьезное внимание. Уже к восьмидесятым годам гарднеровские работы достигают такого совершенства, что, по свидетельству современника, гарднеровскй фарфор "может равняться добротою со всякими иностранными, тот только в нем порочит - недостаток, что глазурь на нем не столь бела, как на Саксонском. Сие правда, однако же, стараются поправить сей недостаток и, кажется, уже далеко в том преуспели" действительно, завод настолько преуспевал, что, изготовив, по заказу Двора, большой орденский Георгиевский сервиз, удостоился благодарности и признания совершенства глазури, раскраски и всех украшений сервиза. Кроме предметов сервировки стола, Гарднеровский завод с первых лет своего существования выделывал и статуэтки, беря оригиналом главным образом статуэтки Мейссенского производства.

Но уже к концу восемнадцатого века Гарднер начинает больше обращать внимание на русские типы и в течение первой четверти прошлого века дает ряд замечательных статуэток русских типов.
Гарднеровский фарфор первых десятилетий существования завода редок чрезвычайно. Старейшие метки этого завода, реже всего встречающиеся - это большое латинское "G" иногда с кружком около него (на подобие метки Елизаветинского Императорского завода), крупные русские буквы "М.Ф.Г.", в виде клейма саксонского фарфора только со звездочкой над рукоятками скрещенных шпаг и, наконец, на манер рядом расположенных двух римских цифр десяти (XX). Все эти метки -синие, подглазурные; иногда на предметах того времени без клейм встречается какая-то отметка красного цвета наподобие латинского "Т". Из всех этих марок сама редкая - последняя; мне пришлось ее видеть только на одном предмете собрания великого князя Николая Николаевича. В этом же собрании есть несколько плоских белых чашек, украшенных золотым плетением, отмеченных большим "G". Масса фарфора этих чашек прозрачна и тонка, глазурь бела и замечательно ровна. Очень хороша и раскраска старого Гарднеровского фарфора - тона благородны, сочетание их полно декоративности и художественности. Среди фигурок этого завода мне пришлось видеть собрания А.В. Морозова в Москве несколько замечательных по оригинальности и красоте раскраски, относящихся к самым первым годам существования завода. Фигурка какого-то экзотического господина в цветистом платье, напоминающем одежды полишинеля, с перьями на голове; она так архитектонична, столь гармоничны ее пропорции и красива раскраска, что по полному праву ее можно было бы причислить к лучшим работам мейссенского производства. Замечательно жизненны и ритмичны три статуэтки арлекинов, превосходна по глубокому синему тону платья статуэтка женщины, играющей на каком-то музыкальном инструменте вроде цитры, много экспрессии в чудесной статуэтке, изображающей амура и,. наконец, очаровательная статуэтка бедного мальчика в заплатанном костюме с бесподобно преданным выражением лица - приниженно просящим. Большинство фигур первых годов фабрики - это все копии с мейссенского производства; отличаются они от подлинников несколько иной поливой, часто гарднеровские мастера варьировали темы, только в деталях придерживаясь общей схемы. Следует отметить, для сведения собирателей, что старинные гарднеровские изделия метились не очень тщательно, и потому много предметов того времени без клейм. К ним надо относиться с большой осторожностью, так как теперь подлинные вещи редки чрезвычайно.

Какие же фарфоровые заводы существовали в восемнадцатом веке, кроме Гарднеровского. Известны заводы Фишера, Шкурина, Волкова, Гусева, Бахметьева и нескольких заводов в западных губерниях, среди которых выделялся завод Чарторыйского. Мне известны изделия первых пяти заводов. Завод Фишера находился в Гатчине, завод полковника Шкурина в Петербурге на Петербургской стороне, существование завода Волкова весьма апокрифично, равно как и существование завода Гусева. Завод Бахметьева едва ли не первый русский фарфоровый завод, основанный в далекой провинции - в имении Бахметьевых (ныне кн. А.Д, Оболенского) Городищенского у. Пензенской губ. Завод был разрушен Пугачевым, потом снова восстановлен. Лет десять тому назад в собрании Д.Н. Шеншина мне известно было блюдо, орнаментированное довольно грубо и не очень хорошей фарфоровой массы с клеймом - "Работа на Бахметьевским заводом ценой 10 рублей". Больше мне никогда не встречались изделия этого завода. Некоторые коллекционеры считают вещи своих собраний, отмеченные маркой, похожей на начертание "Гребен", изделиями старейшего русского завода Гребенщикова. Но теперь выяснено бесспорно, что на этом заводе, прекратившем свою деятельность в половине восемнадцатого века, фарфорового производства не было. Выделывались только одни фаянсовые предметы. Что за марка "Гребен", выяснить еще не удалось. Нет ее и в труде А. Селиванова - "Фарфор и фаянс".

Как и все заводы в западных губерниях, завод кн. И. Чарторыйского, в местечке Корец Новоград - Волынского у., Волынской губ., выделывал, хотя и очень хорошие предметы, но для истории русского производства совсем не характерные; если я упоминаю о нем, то только оттого, что им руководили талантливые мастера бр. Мозер, из которых один, Михаил основал превосходный завод в Барановке, особенно развившийся в половине XIX века, и оттого еще, что вещей Корецкого завода много в наших собраниях. Корецкий завод выделывал главным образом посуду, достигая большого совершенства в тонкости формы и красоте раскраски. Марки представляют собой око провидения с надписью завода по-русски или по-польски; старейшая марка завода восемнадцатого века - тиснена золотом, причем око провидения имело вид треугольника или простого, или с лучами, выходящими из него с двух сторон; под оком надпись имени завода. Иногда эта надпись отсутствует.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Re: И. Лазаревский Среди коллекционеров 1914 г. "Фарфор"
Сообщениеlorik » 12.03.2011, 15:07 
Не в сети
Авторитетный человек

Зарегистрирован: 13.11.2010, 17:37
Сообщения: 455
Страна: Незалежна
Город: Столица
Поблагодарили: 38 раз.
Вот и все немногое, что можно сказать о русском производстве фарфора в восемнадцатом веке. Я не касался фарфора Императорского завода времен Императрицы Екатерины Второй, как не буду касаться и последующего времени. Они описаны с достаточной подробностью в юбилейном издании этого завода, сравнительно недорогом и доступном каждому собирателю. Отмечу только, что идею не только копировать иностранные фигурки, а искать оригиналы среди окружающего - дал Императорский завод. Во главе его находились такие просвещенные люди, как А.А. Вяземский, Г.Н. Теплов или кн. Н.Б. Юсупов, люди, любившие свое родное и понимавшие, что надо прилагать все силы для отражения национального духа одинаково - в предметах чистого или прикладного искусства.

Императорским заводом впервые была выпущена серия статуэток "Народы России"; он же вырабатывал целые группы и отдельные типы русских. Из таких изделий особенно редки группы. Мне пришлось видеть только одну такую группу в собрании великого князя Николая Николаевича. Она изображает торговца, опустившегося на одно колено и предлагающего свой товар барыне в простом домашнем платье, но с царственной осанкой и с лицом, несколько напоминающим лицо императрицы Екатерины II; около торговца - фигурка маленькой девушки. Группа эта чрезвычайно красива, жизненна и проста по композиции.

Это начинание Императорского фарфорового завода было подхвачено частными заводами, в особенности заводом Гарднера, и начале девятнадцатого века в фарфоровых статуэтках ярко и типично отражается русский быт того далекого времени, становясь тем особенно привлекательным для теперешнего собирателя.

В течение восемнадцатого века завод Гарднера уделял статуэткам сравнительно немного внимания, главным образом расширяя и совершенствуя выделку посуды. В этом направлении гарднеровское производство дошло до результатов изумительных; фарфоровая посуда этого завода отличалась замечательной тонкой выделкой, разнообразием и оригинальностью форм как в отдельных предметах, так и в целых сервизах; орнамент, раскраска - все это было высокой художественности, обличая в неизвестных художниках, работавших на заводе Гарднера, большой вкус, богатство фантазии и понимание задач декоративности. Рассказывать об изделиях Гарднера в области предметов сервировки, хотя бы с относительной полнотой, нет возможности; приходится констатировать только, что в эпоху конца восемнадцатого века и начала девятнадцатого этот завод был лучшим в России и мог поспорить с производством значительнейших иностранных заводов.

Но вот завод Гарднера все больше и больше начинает обращать внимание на изделия различных статуэток. Вероятно, во главе художественной части завода стоял человек, обладавший большим художественным чутьем, он понял, что нельзя пробавляться одними иностранными образцами и что тот путь, на который еще в Екатерининское время вступил Императорский фарфоровый завод, беря оригиналами русские типы, и есть правильный. Оглянулись вокруг себя и увидели, что всюду непочатый угол самых интересных. Самых типичных оригиналов, воспроизведение которых даст картину быта своего времени, полную отражения национальных черт. Так и произошло на самом деле. Статуэтки Гарднера, изображающие русские типы замечательны не только по своей художественности, не только по умелому подбору оригиналов, но и ярким отражением быта своего времени, милых забав наших предков, их покойного, тихого уклада жизни.

Много коллекций произведений русского фарфора: фигур, сервизов и их частей собрано с величайшим вниманием и тщательностью и все же постоянно встречаешься с новыми и новыми образцами и дать полный обзор производства того ли иного фарфорового завода -пока еще труд непосильный. То же самое и с производством завода Гарднера. Казалось бы, в собраниях кн. В.Н. Аргутинского - Долгорукого, А.А. Коровина, А.В. Морозова, И.Ф. Мануйлова собрано все, что было интересного и характерного в области русского фарфорового производства, но нет- нет и встречаешь, то на рынке, то в отдельных небольших собраниях все новые и новые образцы. Пожалуй, из всех фарфоровых русских производств - производство Гарднера наиболее точно исследовано. Вполне понятно то влечение к производству этого завода, какое мы видим. Ни один из русских заводов, кроме А. Попова, не достигал такого художества в моделировке фигур статуэток, в красивости планировки их, умении поставить самым выгодным и красивым образом, а главное придать типичность и отражение национального характера. Я не говорю уже о раскраске, часто настолько артистично выполненной, столь красивой по композиции и сочетанию красок, что просто не налюбуешься ею и не надивишься, как до таких результатов достигали простые, рядовые заводские художники, имена которых затерялись, и которых не считали нужным выделять из общего составы рабочих завода.

Замечательные фигуры гарднеровского производства находятся в собрании А.В. Морозова. Вот статная девушка, так легко и грациозно раскинувшая руки по изгибу коромысла, почтальон, приложивший одну руку к козырьку кивера и как бы читающий номер дома, и в другой руке держащий письмо, "человек" из трактира средней руки в характерной позе выжидающего приказаний, или какая-то прелестная девушка с корзиной цветов в одной руке и с цветком в другой, "барышня-крестьянка" (собрание кн. В.Н. Аргутинского - Долгорукого и П.П: Барышникова). Несколько групп рельефно воспроизводят жизнь наших предков - вот какой-то военный, изящно изогнув перетянутый стан, читает мадригал своей даме, вот пара, увлеченная танцем, вот группа извозчиков в темно-синих кафтанах и высоких шапках, которые доселе остались у московских извозчиков, и так без конца проходят перед нами типы и образы прошлого в произведениях Гарднеровского завода. Гарднеровские статуэтки, всегда немного удлиненные, отличаются от фигур иных заводов густой, блестящей поливой. Всегда удивительно ровно и красиво ложившейся, позолотой, чеканностью украшений и ювелирной тонкостью в деталях.

Гарднеровское производство достигло своего наивысшего расцвета в двадцатых годах прошлого века. Затем оно начинает не то что опускаться, а получает налет шаблона. Производство завода, достигшее очень большого по тогдашнему времени оборота, уже не позволяет той тщательности в отделке, той изысканности в обработке форм, которая так привлекала в Гарднеровских статуэтках, и в тридцатых годах завод уступает, как я уже отметил, свое первенствующее место произведениям завода А. Попова.

В то время, когда возник завод А. Попова, кроме завода Гарднера работало, с большим и меньшим успехом, около сорока заводов. Производство их с каждым годом все развивалось, и к делу устройства фарфоровых заводов примыкали все больший круг промышленников. Не только, купечество, не только наиболее из удачливых мастеров заинтересовались фарфоровым производством, известны несколько заводов, принадлежавших богатым дворянам того времени: кн. Долгорукому, кн. Юсупову, Всеволожскому и Поливанову и др. Особенно интересны для собирателей изделия завода кн. Н.Б. Юсупова, в продаже почти совсем не встречающиеся.

Кн. Н.Б. Юсупов, одно время руководивший Императорским фарфоровым заводом и вкладывавший в это дело много внимания и истинного увлечения, обладал большим вкусом и художественным чутьем; его советами и указаниями не брезговали пользоваться выдающиеся художники того времени не только в России, но и заграницей. Отдалившись в самом начале прошлого века от управления Императорским заводом, кн. Н.Б. Юсупов переехал в свое подмосковное имение, село Архангельское, и тут затеял образцовый фарфоровый завод. Недовольный тем, как стал работать без него Императорский завод, князь не жалел средств, чтобы поставить свой завод возможно лучше и иметь возможность показать, "как" надо работать. Он выписал мастеров с заводов севрской мануфактуры и долгим образом, на своих лошадях, привозил оттуда же глину. Когда такой глины не хватало, он покупал ее у соседей, большей частью у Попова, а то поступал таким образом - выписывал с севрских заводов не отделанные предметы и раскрашивал и орнаментировал их в своих мастерских. В продажу фарфор завода кн. Н.Б. Юсупова никогда не поступал. Главным образом изделия завода расходовались для подарков гостям, посещавшим Архангельское. Наилучшие изделия дарились Высоким особам, а потом, сообразно чинам и положению гостей - кому получше, кому поплоше. Но плохой выделки Юсуповский завод не знавал и наименование "поплоше" было весьма относительным. Фарфор завода кн. Н.Б. Юсупова изготовлялся под наблюдением самого князя. Самолично князь выбирал в чудесной библиотеке Архангельского старинные увражи, откуда и брались рисунки украшений и орнаментации; об этом всегда упоминалось на оборотной стороне вещи надписью золотыми буквами, а ниже ставилась подпись иногда по-русски, иногда по-французски: "Архангельское". Кроме украшений, заимствованных из старинных изданий, фарфор Юсуповского завода изготовлялся с портретами героев 12 года, с видами городов, преимущественно имевших какое-либо отношение к роду Юсуповых, наконец, с гербами родов, родственных княжескому роду. Кн. Н.Б. Юсупов почему-то очень любил изготовлять на своем заводе "tete a tete", и в этом направлении особенно изощрялась его фантазия. В частном собрании я знаю только один "tete a tete" - это в коллекции А.В. Морозова в Москве. Художниками очень тонко и красиво изображены виды села Архангельского, а чудесная, полная изящества и благородства орнаментация дополняет впечатление. Завод просуществовал недолго. Вообще предприятия такого рода, руководимые людьми не торговыми, большого развития не получали. Так очень недолго просуществовал завод кн. Долгорукого, а фабрика Всеволожского и Поливанова, известных бар и меценатов своего времени, просуществовала всего лет шесть, закрывшись в 1820 году "по бездоходности", причем Поливанов задолго отделился от своего компаньона, видимо, наскучив этим делом. Изделия фабрики Всеволожского и Поливанова очень редки, и мне только раз пришлось видеть милый черепок этого завода с маркой из соединенных букв "В" и "П" в собрании великого князя Николая Николаевича. В двадцатом году фабрика Всеволожского возродилась под фирмой его внука В.Н. Сипягина, сына М.В. Сипягиной, рожденной Всеволожской. Но и под новым руководством фабрика просуществовала недолго и закрылась, чтобы вновь действовать в пятидесятых годах. Произведения завода Всеволожского очень редки, в особенности бисквитные вещи. Мне известны несколько предметов, отмеченных маркой "Fabique de Wsewolossky", маркой "W" (в нескольких собраниях В.П. Козловского есть чудесный чайник, красиво орнаментированный, с последней маркой) и прекрасной живописи чашка с маркой "S", принадлежащей раннему Сипягинскому заводу. Говорят, что на этих заводах выделывались и фигуры, но мне не приходилось встречать фигур фабрики Сипягина ранее конца сороковых годов.

К бесконечным ухищрениям приходилось прибегать бедным заводчикам далекого прошлого, чтобы получить секрет состава массы. По преданию, заводчик Иван Копейкин в селе Игнатово (Московской губ.) ночью подсмотрел устройство завода Павла Куличкова, бывшего рабочего завода Отто, и тогда уже построил свой завод. Куличков - это первый мастер, открывший свой небольшой, почти кустарный завод, и его изделия, по свидетельству А. Селиванова, уже в 1803 году привозились в Москву, "впрочем более, как редкость или новинка, нежели, как товар". Марка этого завода неизвестна. Вообще буква "К" для фарфора того времени весьма загадочна для собирателей. То ли это - завод Куличкова, то ли Козлова, то ли Кокошкина. Хотя, помимо одних букв, изделия этих заводов метились разными марками, но все-таки встречавшиеся метки одними буквами - широкое поле для споров и догадок собирателей.

В первой четверти прошлого века пользовались известностью изделия фабрики Никиты Храпунова. По преданию, и тот завод открылся после того, как сыновья Никиты Храпунова подсмотрели устройство завода П. Куличкова, следуя примеру И. Копейкина. Завод Н. Храпунова выделывал посуду и фигуры, которые особой художественностью и красотой не отличались. Но пришлось Н. Храпунову прославиться на всю Россию и вот каким образом. Как-то мастеру завода явилась фантазия изобразить монаха, несущего на спине сноп, а в снопе –спрятанную и чуть виднеющуюся женщину. Статуэтка успех имела немалый, но духовенство взволновалось, и заварилась история, дошедшая до комитета министров. Это до такой степени забавно, что беру смелость перепечатать сведения об этой истории из немногим известного второго прибавления к книге А.Селиванова "Фарфор и фаянс". Вот что он сообщает: В заседании комитета министров 18 июля 1822 г. слушана записка министра юстиции от 21 июня за № 4916, внесенная в журнал комитета под № 1206 с представлением фарфоровой куклы монашеского вида, взятой Саратовским архимандритом из лавки у одного купца на ярмарке. В ноябре месяце 1821 г. министр юстиции доводит до сведения комитета о последовавшем в Правительствующем Сенате определении сделать Саратовскому губернскому правлению выговор по делу об означенной кукле. Существо дела сего состоит в следующем: Саратовского монастыря архимандрит Савва, представляя в тамошнее губернское правление взятую им на ярмарке в лавке из продаваемых вещей фарфоровую куклу монашеского вида, имеющую на себе род снопа с видом женским, просил о истреблении подобных кукол, как служащих к бесчестию монашеского сана, а прочим христианам соблазном. Но губернское правление, рассуждая, что представленная архимандритом кукла не заключает в себе ничего соблазнительного, напротив того, изображает человеколюбие и добродетель монаха, который, забыв слабость сил своих и увлекаясь состраданием к невинности, гонимой, может быть, каким-нибудь злодеянием, старается посредством снопа, скрывающего несчастную жертву, избавить от предстоящей гибели, а потому признавая, что нет достаточных причин к истреблению подобных кукол, и что несправедливо бы было лишать собственности продавца оных, положило: объявить архимандриту, чтобы он представил объяснение, почему именно считает куклу сию соблазнительною?

Асессор же губернского правления подал мнение, чтобы продажу таковых кукол в Саратове запретить. Но как губернское правление мнение его не уважило, то он представил о сем Правительствующему Сенату. 1-й Департамент Сената находил со своей стороны, что рассуждение губернского правления основано на одних гадательных и романтических идеях, представляющих вид сатиры, каковых и в частных просьбах писать, а присутственным местам принимать законами воспрещено, тем паче несвойственно употреблять оные в определениях самых тех мест; и как все эти беспорядки несовместимы ни с должностью, ни с достоинством такого места, каково есть губернское правление, то Сенат полагал за сие сделать Саратовскому губернскому правлению и председательствовавшему в оном, за отсутствием губернатора исправлявшему должность вице-губернатору коллежскому советнику Розгину, строжайший выговор, предписав дальнейшее производство о кукле прекратить; а как по силе закона наблюдение и надзор в городах, дабы ничего противного благочинию не происходило, принадлежит до полиции, то имел ли право архимандрит сам собою отбирать в городе из лавки помянутую куклу и представлять оную в губернское правление? Поступок сей предоставить рассмотрению Святейшего Синода. Министр юстиции признавал определение Сената правильным. С сим согласился и комитет министров. Но когда мемория комитета представлена была Государю императору, то на оную последовала собственноручная Высочайшая резолюция: "Куклу прислать сюда, узнав, где она была сделана? О поступке архимандрита суждение остановить до свидетельства здесь сей куклы". Во исполнение сего министр юстиции, представляя памятную куклу, объясняет, что она, как уведомил московский военный генерал-губернатор, сделана тому назад 4 года на фарфоровом заводе Богородского 3 гильдии купца Храпунова, состоящем Московской губернии Богородского уезда, в дер. Кузяевой, принадлежащей помещице Власовой. Комитет полагал: означенную куклу представить Его Императорскому Величеству, последовавшее же в Правительствующем Сенате заключение оставить в своей силе и привести в исполнение, испросив на то Высочайшее соизволение. В заседании 3 февраля 1823 года объявлено комитету, что Государь Император положение комитета министров о учинении строжайшего выговора Саратовскому губернскому правлению и тамошнему вице-губернатору коллежскому советнику Розгину Высочайше утверждает. Относительно же рассмотрения поступка архимандрита, отобравшего из лавки помянутую куклу, Его Величество не только не изволит согласиться с заключением комитета, но повелевает, напротив, объявить ему за оный Монаршее благоволение и сделать сие известным по всем епархиям через министра духовных дел и народного просвещения. Вместе с сим Его Величество изъявило волю свою, чтобы выставка и отделка подобных сему соблазнительных фигур была повсемест­но запрещена с истреблением таковых, если где оные существуют; а от купца Храпунова, отобрав сведения, по чьему рисунку сделана была нынешняя кукла на его заводе, представить оное на Высочайшее усмотрение через комитет гг. министров. Комитет определил: сообщить о том министру юстиции и министру духовных дел и народного просвещения к исполнению выписками из журнала.

В Собрании Узаконений нет сведений о дальнейшем ходе этого дела. В сборнике старинных бумаг, хранящемся в музее П.И. Щукина (5ч.), помещена только исполнительная, по московской полиции, переписка по поводу состоявшегося Высочайшего повеления о воспрещении выделки на продажу фигур, изображающих духовных особ в видах соблазнительных и неприличных.

Есть предание, что Н. Храпунов добром не отделался, и его даже несколько постегали в соответствующем для того учреждении.

В первой четверти прошлого века в Петербурге на Выборской стороне, в Батенинском переулке, находился фарфоровый завод купцов Батениных, основанный в 1812 году купцом Сергеем Батениным. Старейшие клейма этого завода - "С. Ф. К. Б." и "С. 3. К.Б.", то есть Санкт-Петербургская фабрика и завод купца Батенина; когда скончался старший из сыновей С. Батенина, завод перешел в опекунское управление и последние семь лет существования завода, - вплоть до 1839 года, ставилось клеймо "С. П. Б. Наел. Батенина": у меня была еще чашка с клеймом "Наследники Батенина", а А. Селиванов указывает, что на некоторых вещах ему попадалось клеймо - "С. Б.".

Производство этого завода отличалось большой неровностью. То выпускались вещи совсем рядовые, причем посуда выделывалась больше так называемого трактирного типа, то вдруг выходили вещи поистине замечательной красоты и глубокой типичности. Особенно удавалось заводу Батениных полива одним тоном, который служил фоном для золотого орнамента, всегда очень красивого ампирного рисунка и великолепно чеканенного. В собрании М.Н. Мазаева есть чашка глубоко синего кобальтового тона с орнаментом, строго выдержанным в стиле ампир, показывающая, как высоко поднималось порой производство этого завода. Но что особенно примечательного, то это несколько тарелок из со брания баронессы Н.Г. Мейендорф, приписываемые этому заводу. В них так красив орнамент, так ровна и чудесна полива, так тонко и в тон воспроизведен в середине тарелок рисунок, изображающий церковь и какую- то фабрику в одном из родовых имений предков бар. Н.Г. Мейендорф в Курской губ., что при первом взгляде на эти тарелки невольно вспоминаешь Юсуповское "Архангельское". Помнится как-то мне еще совсем юноше рассказывал Дм. В. Григорович, что ему попадались сведения, при составлении описей дворцовых сокровищ, будто в начале прошлого века некоторым частным заводам отпускалась иногда масса фарфора из Императорского завода. Не в этом ли объяснение неровности вещей Батенинского завода, и весьма возможно, что лучшие вещи его именно и выделывались из фарфоровой массы Императорского завода. Один из лучших знатоков истории русского фарфора, владелец чудесной коллекции фарфоровых вещей (находящейся ныне в музее бар. Штиглица) А.К. Попов вполне подтверждает такое мнение и сообщает, что следует обратить внимание на то, что на лучших вещах Батенины или совсем не ставили своих клейм или самым незаметным образом где-нибудь в сторонке помечали водяную букву "Б".

Что же касается фигурок Батениных, то мне никогда не приходилось их встречать.

В д. Морье Шлиссельбургского у. в начале прошлого века был завод бар. Фридрихса, вскоре перешедший к Поскочину; Поскочин фарфоровое производство забросил, и все внимание обратил на фаянсовое, но фаянсовое производство не входит в тему моих заметок. О нем я буду вести речь в следующей своей книжке.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Re: И. Лазаревский Среди коллекционеров 1914 г. "Фарфор"
Сообщениеlorik » 13.03.2011, 22:50 
Не в сети
Авторитетный человек

Зарегистрирован: 13.11.2010, 17:37
Сообщения: 455
Страна: Незалежна
Город: Столица
Поблагодарили: 38 раз.
Раньше чем перейти к тридцатым годам XIX века, когда с таким блеском расцвело производство А.Попова, надо упомянуть о производстве фабрики Братьев Новых. Наиболее старая и чаще встречающаяся марка - это буква "Н" часто с тисненной подписью "Фабрика Ивана Новых". Завод выделывал посуду и фигурки не особенно тонкой работы. Забавны выделывавшиеся этим заводом кружки в форме голов турок, казаков и т.д. Большое собрание таких кружек у И.Ф. Мануйлова. Нередко производство фабрики Новых марками совсем не отмечалось. Но их нетрудно узнать - масса фарфора синеватая и грубоватая, раскраска неровная и тоже грубоватыми тонами, лепка оставляет желать лучшего.

Редки произведения фабрики Рачкова, в особенности с маркой "Братьеф Рачкиных" и "Фабрики Рачкин", интереснее всего иметь посуду этого завода так называемого типа "трактирного". Фигур этого завода мне не пришлось встречать. Не менее редки произведения первой фарфоровой фабрики в восточном крае России, уст­роенной братьями Фетисовыми близ города Шадринска. Мне никогда не приходилось встречаться с изделиями этой фабрики, но А. Селиванов указывает, что на выставке 1829 года были две чашки завода бр. Фетисовых с портретами Ермака. У меня была интересная трубка с красивым рисунком орнамента и живописным изображением охотничьей сценки; на борту трубки читалась марка "Издел. Девятое". Под Петербургом в начале прошлого века была фабрика купца Девятова, главным образом поставлявшая в столицу трубки. Такие трубки с марками ныне очень редки.

В тридцатых и сороковых годах достигает своего наивысшего расцвета завод А. Попова, самый значительный и самый интересный изо всех русских фарфоровых заводов середины прошлого века. Есть только несколько собраний изделий этого завода, собраний настолько обширных, что казалось бы они совершенно исчерпывают образцы всего интересного, изготовлявшегося заводом А. Попова. Но нет-нет, а все находишь новые великолепные образцы, красивые, оригинальные и самобытные. Завод Попова начал свою деятельность в первые годы прошлого века; основан Карлом Милли, он накануне Отечественной войны перешел к московскому купцу Алексею Гавриловичу Попову. Попов единолично конца пятидесятых годов вел свое дело.

А. Попов был человеком большой сметки и большoгo художественного чутья. Он не только наладил техническую часть завода до полной безупречности, но всегда сам входил в все мелочи художественной части своегo производства, обсуждая новые модели и меткими указаниями, давая направление своим мастерам. До нашего времени не дошли имена тех художников, которые трудились на заводе Попова. Но, по-видимому, Попов умел собирать вокруг себя даровитых людей и создавать обстановку, в которой дружная и плодотворная работа спорилась как нельзя лучше. Просматривая коллекции фарфора Попова, любуешься отдельными фигурами и целыми группами, в столь большом числе выходящими с его марками, замечательными по художественности и по передаче характерности типов, или своеобразной Поповской "трактирной" посудой, в которой художники достигали значительных эффектов в орнаментировке, украшениях и раскраске. Бесконечно удивляешься тому чувству художественности, пониманию красоты форм, линий, чувства ритма, умению придать статуэтке правдивое, жизненное положение, которым так отличались мас­тера этого завода. Сороковые и тридцатые годы вообще - период расцвета русского фарфорового производства. Кроме завода А. Попова был ряд иных, выделывавших весьма примечательные вещи, но ни один из них не отражал русские национальные черты в орнаменте ли, в фигурах или группах, как то мы видим в произведениях поповского завода. Особенно интересен фарфор Попова в фигурах и группах, преимущественно в бесконечно разнообразных русских типах. Подлинно можно сказать, что русский быт того далекого времени проходит в статуэтках А. Попова в ярких типах, созданных неведомыми ваятелями завода. Трудно перечислить все то, что исполнил завод в этом направлении: тут и деревенские типы и горожане, типы военных того времени и так далее в бесчисленных вариантах. Наиболее красивы и удивительно ритмичны фигуры танцующих простолюдинов; с небольшой полнотой они представлены в собраниях А.В. Морозова, И.Ф. Мануйлова и А.А. Коровина; в собрании Н.Д. Шубина - Позднева есть фигурка пляшущего вприсядку мужика - она бесподобна по выражению лихости и разудалости немного подпившего мужичка; а вот очаровательная девушка в синем сарафане такого глубокого тона, до которого доходили только Гарднер и Попов, закинув грациозно над головой руки, как в старину говаривали "калачиком", пристукивая каблучком сафьяновых сапожек, идет в плавном, но так захватывающем темпе "русской" (собрание И.Ф. Мануйлова). Только люди с большими художественными задатками могли модели­ровать такие фигуры, полные ритма и настоящей красоты. Понятно, что ко всем фигурам А. Попова, изображающим русские типы, а в особенности в танцах, внимание со стороны коллекционеров наибольшее и не только наших, но и иностранцев, платящих большие деньги за подобные фигуры, ибо они, помимо их художественности, столь типичны и характерны для России.

Но не одними фигурами русских типов выделился завод А.Попова. Совершенствуя свое производство, он с большой удачей выделывал и сложные группы и миниатюрные фигурки, почти ювелирной тонкости в отделке.

Группы завод А. Попова выделывал в большом количестве, достигая прекрасных результатов, как в общей композиции, так и в раскраске и моделировке отдельных фигур. Наиболее удачными и наиболее ценными считаются группы: два боярина, играющие в шахматы (некоторыми коллекционерами эти фигуры совершенно произвольно и неосновательно считаются фигурами Грозного и Годунова), дама за клавесином - по типу похожая на Императрицу Елизавету Петровну, большая сцена - группа "Демьянова уха" и, наконец, самая редкая группа - мать лежит на большой богатой кровати около нее ребенок, отец встает; эта группа - копия с такой же группы Императорского завода, который несколько видоизменил таковую же группу Мейссенского производства.
В миниатюрных статуэтках завод А. Попова неподражаем и далеко оставляет за собой такие же фигурки завода Гарднера. Диву даешься, глядя на эти миниатюры, как могли столь тонко работать грубые мозолистые руки мастеров того времени. Собрание А.В. Морозова Поповских миниатюр может считаться по полному праву лучшим и самым полным. Не больше вершка вышины эти малютки- статуэтки, а сколько сумели вложить в их позы выражения и характерности. Вот арлекин стоит, прислонившись к столбу, вот трое маскированных несутся в веселом танце, вот музыканты, казак, французские пейзанки и так десятка три или четыре фигурок.

Самой редкой из них надо считать фигурку, изображающую Фанни Эльснер. Знаменитая танцовщица схвачена в полете танца; она приподнялась на носке одной ноги, другая далеко занесена. Такую же миниатюрную фигурку Фанни Эльснер мне случалось встречать завода Гарднера; но здесь танцовщица сидит и примеряет на правой ноге туфельку; ей помогает, склонившись на колени, служанка; фигурка завода А. Попова намного тоньше и красивее Гарднеровской.

Чтобы покончить о миниатюрах завода Попова, которые должны привлечь особенное внимание коллекционеров (теперь они очень редко встречаются у наших антикваров), хочу рассказать о забавнейшей статуэтке, исполненной по заказу какого-то циркомана (собрание А.В. Морозова). Статная лошадь оседлана широким акробатическим седлом; на нем миловидная наездница, в ногах лошади путается размалеванный клоун; на цоколе этой группы, вышиной не более вершка - надпись "А. М-me Lejars". Так капризом поклонника наездницы перешло потомкам ее скромное имя...

Кроме фигур и групп, завод А. Попова выделывал много посуды, преимущественно чайной "трактирного" типа, но так же и для обеденной сервировки; сервизы эти, в особенности не разрозненные, а также и в отдельных вещах достигают ныне большой цены. Посуда завода А. Попова выделывалась с такой тщательностью и художественностью, конечно, в более дорогих сортах, как и фигуры. Преимущественно раскрашивалась она или по синему фону или коричнево-красноватому или зеленому; орнаменты были всегда оригинальные, всегда характерно русские и красивые. Не только в мелких вещах завод А. Попова заслуживает внимания, но и крупные предметы, трудные по раскраске и по формовке, удавались ему, как нельзя лучше. В небольшой, но любовно собранной коллекции С.Н. Пышкова есть громадное блюдо А. Попова замечательной красоты. По темно-синему, кобальтовому, фону идет богатый золотой орнамент, переходящий на заднюю сторону блюда затейливым кружевным рисунком. Это блюдо, равно как и другое из этого же собрания, с изображением московских Триумфальных ворот и типичным орнаментом по краям - самое красивое из того, что мне приходилось видеть из изделий завода А. Попова в области посудного производства.

Изделия завода А. Попова, которые за все время существования его метились только одной маркой - соединенными буквами "А." и "П." подглазурной синей краской, реже красной и черной, по своей артистичности исполнения и оригинальности несомненно влияли на другие заводы того времени и давали им образцы, достойные подражания.

Но слепая подражательность не в свойстве русской натуры. Заводчики, присматриваясь к тому, что выделывалось на заводе Попова, только брали сами темы, разрабатывая их по своему. Ближе всех заводов того времени не только по качеству исполнения, но и по духу изделий, к производству Попова стояли заводы, о которых речь ниже.

Почти равной популярностью с заводом А. Попова пользовался в сороковых годах завод Терехова и Киселева. Изделия этого завода отличались большими достоинствами. Во главе дела состоял Афанасий Киселев, человек во многом схожий с Алексеем Поповым. Тот же ум, та же сметка, то же практическое изучение мастерства, то же неослабленное наблюдение за своим заводом. По свидетельству А. Селиванова, Киселев еще в раннем детстве обнаруживал большую сметливость и гончарное дело привлекало его всего более. Юношей он усвоил все тонкости своего ремесла, работая на какой-то фарфоровой фабрике в Воронежской губ. И самостоятельно придумал разного рода усовершенствования в этом деле. Вернувшись к себе на родину, в село Речицы, Бронницкого у., Киселев устроил собственный небольшой завод и стал изготавливать бронзовую посуду (желтую, расписанную золотом), которая очень нравилась публике и которая, к слову сказать, теперь очень редка; дела заводика пошли сразу хорошо. А тут он породнился с зажиточными людьми Тереховыми; они вошли к нему компаньонами. Дело развивалось все шире и шире, и вскоре на заводе стало работать более 500 человек.

Несмотря на такие размеры производства, каждая вещь, выходившая из завода, внимательно осматривалась и только тогда выпускалась в продажу, когда отличалась безукоризненной выделкой. Лично за всем наблюдал Киселев. Благодаря его предприимчивости, на всех гжельских заводах стали употреблять немецкие точильные станки, взамен простых ручных. Он улучшил краски и состав массы. Но стоило Киселеву выйти из компании, как дело быстро стало падать, и в середине пятидесятых годов завод насчитывает всего около тридцати рабочих. А. Киселев открыл было свой завод; но дело не пошло; семейные неудачи так расстроили здоровье Киселева, что он вскоре сошел с ума.

Производство завода Терехова и Киселева было чрезвычайно разнообразным. Киселев, хотя и отдавал дань русским типам, но они его не особенно привлекали и он искал оригиналы в разных мифологических фигурах, в статуэтках тюрингских фабрик, придавая им своеобразную окраску и произвольно меняя их форму и облик. В то время увлекались театром. Умный и внимательный Киселев учел это увлечение, и его завод выпустил ряд статуэток, изображающих артистов русской сцены; тут и Щепкин, и Сосницкий, и Каратыгин, и Мочалов. Теперь все эти статуэтки очень редки. Большое собрание их у И. Мануйлова и А. В. Морозова.

Однажды, очень давно, мне пришлось встретить статуэтку этого завода, изображающую Семенову. Она была у Дм. В. Григоровича.

Мне известно, что Дм. В. Григорович составлял записки по истории русского фарфора. Будучи директором художественно-промышленного музея при Императорском обществе поощрения художеств, он, подбирая витрину русского фарфора, собирал све­дения по истории производства и заносил в особую тетрадку. М.М. Савостин рассказывал мне, что у вдовы писателя в ее вилле под Веной он видел эту тетрадку. Было бы очень важно, чтобы общество поощрения художеств, в школе которого есть теперь керамический класс, списалось бы с г- жой Григорович, получило бы эту тетрадку и издало записки этого увлекавшегося, но много видевшего и любившего русский фарфор собирателя музея общества.

Затем Киселев выпустил несколько статуэток, изображавших администраторов того времени, но это признали неудобным и статуэтки уничтожили. Киселев добился получения очень красивых тонов раскраски, лучше всего ему удавались пурпуровые тона и несколько блеклые, в отличие от очень определенных тонов раскраски изделий Попова. Особенно красива в изделиях Киселева позолота; тон золота червонный, густой, блеск не отливал металлическим отсветом. В производстве посуды завод Терехова и Киселева достиг большого совершенства.

Киселева не привлекал тип "трактирной" посуды, его влекла более изысканная и более сложная. В разнообразии форм, оригинальности своих изделий Киселев шел впереди других заводчиков своего времени. Собирателям надо обращать больше внимания на те изделия завода Терехова и Киселева, которые украшены цветами; их тонко выделывали, приближаясь в этом к лучшим производствам французских заводов. Замечательно красивы также флаконы этого завода, вазы, корзиночки для конфет и мелких фруктов. Сейчас трудно достать что-либо на антикварном рынке из изделий этого завода; все подобрано внимательными коллекционерами. Марки этого завода - фамилии владельцев, более редки марки с надписью на вывороте.

Меньше других заводов половины прошлого века известен завод Сафронова; немногие коллекционеры могут похвастаться тем, что вещи этого завода находятся у них. Завод Сафронова существовал всего около десяти лет, и в сороковых годах был приобретен С. Кузнецовым. Фарфоровая масса была очень хороша, краски свежи и удивительно приятны по тону, а в моделировке фигур, которые больше всего и выходили из этого завода, они весьма напоминали статуэтки Гарднеровского завода первой четверти прошлого века. Руководителя завода Сафронова прельщали не русские типы, а типы мещанства того времени, купечества, чиновничества и небогатого дворянства. В собрании А.А. Коровина есть очаровательная статуэтка сидящей в кресле мещаночки в цветистом ситцевом платье. Мне приходилось видеть Сафроновскую небольшую группу - чиновник и проситель; эта яркая жанровая сценка в типе прежних работ Вл. Маковского. Произведения завода Сафронова редки, потому что завод работал сравнительно недолго, а, главным образом, еще и оттого, что марка завода буква С. с утолщенными концами - напоминает марку Гарднера - латинское Г.; к тому же по внешности фигурки Сафроновского завода походили на Гарднеровские, и они преисправно сходили за них. Главное отличие фигурок завода Сафронова от Гарднеровских состоит в том, что Гарднеровские всегда несколько удлинены, а Сафроновские несколько более приземисты, да и полива их не такая густая и.плотная, как на фигурках Гарднера.

К заводам, которых незаслуженно обходят своим вниманием наши собиратели, относится фабрика Петра Козлова. Фигуры этого завода не столь изящны, как заводов, о которых я только что говорил, но в типичности им отказать нельзя.
Среди многих, выпущенных эти заводом, фигур забавны фигуры нагих женщин. Этот жанр привлекал многих заводчиков того времени. Среди подобных статуэток презабавны статуэтки завода Кудинова. Фигурки этого завода, равно как и посуда, особенной тонкостью и тщательной выделкой не отличались, часто приближаясь к лубку или, как теперь говорят коллекционеры, "к примитиву". Фигурки нагих женщин особенно привлекали внимание этого завода, быть может, отчасти потому, что завод вел большую торговлю с восточным рынком, приготовляя для торговли с Персией даже особую посуду. В собрании А.В. Морозова среди обычных типов этих фигурок - нагая женщина с муфтой, в ванной, моющаяся, вытирающаяся простыней и т.д. - есть препотешная - в прозрачной юбочке из кружев.

Мне уже приходилось писать о заводе Сипягина, который закрылся в начале 1820 годов. В сороковых годах В. Сипягин снова было открыл его в Екатеринбурге в компании с неким Жадовским; но вскоре он бросил это дело и возобновил завод на старом месте, в д. Елизаветино, Богородского у. Изделия нового Сипягинского за­вода, метившиеся уже новым клеймом ("Фабрика В.Н. Сипягина Моск. г., Бог. у.", под гербом Сипягиных, взамен прежней марки- буквы "S"), довольно занятны: тут дань времени - нагие женщины и отдельные фигуры, и группы - сценки, например, священник в беседе с прихожанами, и т.д. Самостоятельно завод снова долго не просуществовал, и его сдали кому-то в аренду.

Попадаются фигурки завода братьев Барминых; они довольно забавны, но в большинстве не столь тонко и художественно отделаны. Мне встречались вещи этого завода даже близкие к лубку, и как знать, быть может, немалое число безымянных лубочных фигурок и небольших групп вышло из этого завода. Что касается чайной и иной посуды, то производство фабрики Барминых интереснее - масса фарфора ровна и бела, раскраска красива.

Клейм фабрики бр. Барминых довольно много и в них разобраться иногда очень трудно; в моих записках есть указание Дм. В. Григоровича, что самым редким и самым старым клеймом бр. Барминых надо считать изображенную красной краской бабочку и надпись "Фабрики Бармина Моск. губ. №1" А. Селиванов относит это клеймо Барминых к их самым первым клеймам. От трех братьев Барминых, Петра, Алексея и Ивана, в конце сороковых годов фабрика перешла к их наследникам; произошел раздел, производство, к тому времени уже успевшее значительно упасть, разменялось на ходовой товар, лишенный какого бы ни было художественного значения. Некоторые из коллекционеров с интересом относятся к марке Барминых - синяя звездочка, а под ней надпись - "фабрики Б.Р. Барминых", но эта марка одна из позднейших и относится к производству фабрики сыновей Петра Бармина, основанной ими во Владимирской губ уже в начале пятидесятых годов.

Понятен интерес собирателей к произведениям фабрики Вавилы Сабанина. В первые годы своего существования (середина сороковых годов), на ней выделывались презанятные статуэтки; некоторые из них приближались к типу лубка (напр., отличная группа Нептуна в собрании М.Н. Миронова); меньшая часть вырабатывалась с большей тщательностью. На рынке фарфор этой фабрики встречается редко, так как он, в силу случайности, сохранился в немногих образцах, вероятно, и производство фабрики не было значительно. Мне не приходилось встречать Сабанинской посуды утонченной формы: все ближе к так называемому "трактирному" типу, по своему интересу, но мало художественному. Марки -"В. Сабанин" или "Ф.В. Сабанина", а на фигурках чаще всего одни буквы "В. С", иногда одна буква ниже другой; краски клейм синяя или коричневая и реже марка в тесте без краски.

К редко встречаемому старому русскому фарфору относятся изделия фабрики Петра Фомина. Очень немногие собрания могут похвалиться тем, что вещи этой фабрики находятся среди их редкостей. Антикварный рынок изделий завода Петра Фомина почти совсем не знает. По крайней мере, мне не приходилось ни разу встречать его на рынке. Несколько лет тому назад пришлось видеть очень красивую группу - женщину в греческом хитоне, склонившуюся к играющим у ее ног детям. Эта группа, интересная по линиям, особенно запомнилась тонкостью исполнения женской фигуры - стройной, полной благородства и изящества. Художественная раскраска и прекрасная глазурь дополняли впечатление. Клеймо - в венчике "Петра Фомина" а на самом венчике, внизу - "Богородскаго купца". В книге А. Селиванова эта последняя подпись приводится вверху венчика, но я такой марки не видел.

Красивые безделушки, небольшие статуэтки прекрасные предметы чайной и столовой посуды выделыва-лись фабрикой братьев Гулиных. Лучшие вещи на этой фабрике отмечены маркой "Ф. Братьев Гулиных" в кружке или в хитрой гирлянде цветов, причем, мне думается, что старейшая из них именно и есть в гирлянде, так как самая характерные и интересные вещи приходилось видеть только с такой маркой. Вероятно, фарфор этой фабрики интересовал какого-нибудь иностранного торговца; этим можно объяснить, что встречается и такое клеймо - "Brat Gulin". Я не помню иные клейма старых русских фарфоровых фабрик с французскими переводами.
У меня была препотешная группа играющих в свайку двух ребятишек, исполненная с большой правдой и наблюдательностью; в ней было много движения и красоты линий - отмечена она была маркой "Петра Фарталнова", то есть Квартального, владельца небольшого завода в селе Речицы, Бронницкого уезда. Изделия этой фабрики очень редкие. Если и встречаются вещи производства Квартальных, то с клеймом "Братьев Фартальных", но эта марка уже относится к пятидесятым годам и отмечает изделия не столь интересные.
К редким маркам русского фарфора относится марка фабрики Назарова в Коняшине, Бронницкого уезда; фабрика эта, основанная в тридцатых годах, лет че­рез пятнадцать перешла к его сыновьям Ал. и Ник. Марковым. А. Селиванов считает старейшей маркой этого завода, выделывавшего порой очень художественно только посуду, надпись коричневого тона "Ф. Маркова в Коняшине". Мне встречалась марка синей краской "Ф. Назаров в Коняшине". Эту марку и следует, казалось бы, считать самой редкой, едва ли не первой маркой завода.

Среди спорных марок собирателей интересует марка "в виде французской буквы "S" красной краской. Многие относят ее к изделиям фабрики Сафронова. Но это заблуждение. Можно с точностью сказать, что Сафронов, кроме уже указанных марок, никакими иными свои изделия не метил. Эта марка не фабрики Сафронова, а одна из позднейших марок бр. Самсоновых, в тридцатых - сороковых годах выделывавшей довольно много фигурок и посуды, хотя ее больше занимало фаянсовое производство. Старейшее клеймо этого завода - "Ф. Братьев Самсоновых" в небольшом кружке синее, подглазурное.

К числу трудно выяснимых клейм относится клеймо фабрики Ивана и Василия Жадиных". Известно только клеймо Василия Жадина, относящееся к пятидесятым годам. Что касается деятельности фабрики Жадиных в тридцатых - сороковых годах (фабрика основана в начале прошлого века), то доселе клейма неизвестны. А между тем, изделий обоих фабрик, братьев Ивана и Василия Жадиных, выпускалось немало. Вообще марки фарфора тридцатых, сороковых годов исследованы доволь но хорошо, но что касается более ранних лет, то тут предстоит еще много открытий и переоценок. Многие фабрики на первых годах своего производства вовсе не ставили клейм, как например, не ставились клейма на интересных, хотя грубоватых изделиях фабрики Захара Дунашова, основанной в самом начале тридцатых годов; только спустя несколько лет своего существования фабрика стала выпускать вещи с клеймом в виде печатной буквы "Д" и еще позже с клеймом "Захар Д". Эти клейма для Дунашовской фабрики самые редкие и ценные. Позднейших клейм довольно много, например - "Ф. М. Д.", надпись в готическом стиле, монограмма из букв М. и Д., в овальной рамке "М.В. Дунашова в Турыгине" и т. д.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Re: И. Лазаревский Среди коллекционеров 1914 г. "Фарфор"
Сообщениеlorik » 15.03.2011, 16:40 
Не в сети
Авторитетный человек

Зарегистрирован: 13.11.2010, 17:37
Сообщения: 455
Страна: Незалежна
Город: Столица
Поблагодарили: 38 раз.
В самом конце сороковых годов стала действовать фабрика Якова Храпунова - Нового; производство этой фабрики особыми качествами не отличалось, но по духу оно относится скорее к типу вещей русского фарфора тридцатых- сороковых годов. Вырабатывала фабрика Якова Храпунова - Нового свои изделия немного аляповато, часто даже лубочно, но иногда удавались и красивые вещи - статуэтки, чашки с замысловатыми рисунками и небольшие группы. Коллекционеры должны обращать внимание только на те вещи Храпуновского завода, которые отмечены маркой - "Я. X. Н." синей или зеленой краской.

Я отметил сейчас фарфор тех фабрик, который особенно интересен для выяснения картины русского фарфорового производства первой половины прошлого века. Все шире и шире развивалась в то время наша фарфоровая промышленность, и к пятидесятым годам насчитывалось уже много больших и малых фабрик; тут изделия - Балашевых, Зайцева, Кастаревых, Люлейкина, бр. Пономаревых, Таракановых, Мардашевых, Цепалина, Шмелевых, Федяшина, Чаусова, Колосова, Рябова, Туркина, Акулиных, Гасилиных, Грузнова, Гурышева, Гусят-никова и др., причем последние пять фабрик свои клейма ставили редко и, большей частью, выпускали изделия без отметок.

Производства всех этих фабрик, вне степени их художественности и внешней красоты, тем представляют собой высокий интерес, что в них с большой силой запечатлелось отражение быта своего времени, оригинальность орнаментации, словом, все те качества русского фарфора, который ныне так к нему влекут коллекционеров.

В описываемое время русского фарфорового производства с большим успехом действовали еще три фабрики - Миклашевского, Мезера и Ауэрбаха. Коллекционеры охотно покупают их изделия, которые ныне редки и очень ценимы, особенно первых двух. Но производство этих фабрик, несмотря на всю тонкость и художественность выработки как фигур, так и иных предметов, должно обособить от деятельности русских фарфоровых заводов средней полосы России. В них характерность отражения национального духа, столь привлекающая в русском фарфоре первой половины прошлого века, почти совсем не проявляется, даже когда они берутся за выделку фигур русских типов. В изделиях этих фабрик нет той остроты, чего-то особенно типичного для русского фарфора, которая отличает работы даже самой незначительной фабрики "московского" района того времени.

И как можно искать русской характерности хотя бы в производстве завода, основанного в 1839 году в селе Волокитин, Глуховского уезда, Черниговской губ., богатым помещиком Андреем Михайловичем Миклашевским, когда всем делом руководили французские и саксонские мастера; когда они даже и брали оригиналами русские типы, то придавали им внешность то французских фермеров, то немецких бюргеров. Есть между прочими статуэтками Миклашевского, статуэтка извозчика. Так ведь это ни с какой стороны не русский наш возница, а какой-то немецкий почтальон, только в русском кафтане. Но зато, когда дело касалось переработки иностранных, преимущественно саксонских, образцов, то тут производство завода Миклашевского, в период между сороковыми годами и половиной шестидесятых, поднимается на значительную высоту. Мастера этого завода справлялись с одинаковой легкостью и свободой как с небольшими вещицами с почти ювелирной отделкой деталей, так и с большими изделиями вплоть до целых иконостасов и громадных паникадил. Мне приходилось видеть очень крупные футляры для столовых часов, то в виде всадников на ретивых конях (большей частью, серых в яблоках), то в виде разных, свободно варьированных, мифологических сцен в трактовке, которую мы привыкли видеть в поздних мейссенских произведениях. Заводу Миклашевского, благодаря своей отличной глине, удалось выработать массу фарфора превосходной белизны и красоты, полива была настолько тонко художественна, настолько разнообразие раскрасок фарфора этого завода богато неожиданными, красивейшими сочетаниями, так, наконец, много различных образцов изделий Миклашевского: фигур, групп, ваз, посуды, флаконов и мелких предметов, что вполне понятен успех фарфора этого завода у современников и у теперешних собирателей.

В собраниях баронессы Н.Г. Мейендорф, А.В. Морозова, А.А. Коровина и некоторых других наших собирателей фарфора изделия завода Миклашевского представлены в отличных образца, по которым ясно можно судить о внешнем его великолепии.

То большие куклы в восточных одеяниях, замечательные по богатству и разнообразию красок, по тонкости выработки лица, рук и иных деталей, то красивое, но совершенно явное подражание мейссенскому образцу -актриса и актер, то замечательно красивая по линиям и по всей своей архитектонике фигура нагой лежащей молодой турчанки, то вариант девушки с разбитым кувшином, то какой-то Мефистофель - не менее явное подражание маленьким тюрингским фарфоровым заводикам и так бес конца и вдруг между ними "русский оригинал"; тут сразу полная беспомощность и отсутствие красоты и оригинальности, как, например, в известной статуэтке, изображающей Петра Великого. В собрании бар. Н.Г. Мейендорф есть небольшой бюст княгини Гагариной; по раскраске, по своей живописности - это поистине маленькая жемчужина производства Миклашевского, подымающаяся до тех вершин, до которых доходил мейссенский фарфор лучшей своей эпохи.
В смысле декорационных украшений мастера завода Миклашевского особенно прельщались мотивами из различных сочетаний виноградных гроздей. В собрании А.В. Морозова есть характернейшая памятка в этом роде, полная большой прелести, изумительно тонкая по деталям - небольшая статуэтка - "Лисица и виноград"; маленькая беседочка буквально ломится под тяжестью массы гроздей винограда, и в сочетаниях этих гроздей, в простой и милой их композиции, в тончайшей моделировке их и раскраске бездна своеобразной красоты. Этот мотив мастера завода Миклашевского охотно повторяли и в разного вида вазочках для конфет и ягод и во множестве иных мелких предметов.

Что касается посуды, то тут деятельность завода Миклашевского развертывается особенно широко, и буквально нет никакой возможности перечислить хотя бы наиболее выдающееся из этой отрасли его деятельности. Сбыт фарфора завода Миклашевского был очень велик. А. Селиванов рассказывает, что завод имел депо в Петербурге, лавки его были на главных ярмарках, фарфор завода в большом числе шел и ко Двору. И тут оригиналами для производства служили большей частью образцы саксонского фарфора и меньшей - севрского. Изделия завода Миклашевского чаще всего метились монограммой (красной, надглазурной, но иногда подгла-зурной) из букв A.M., реже в виде вдавленного в тесто круглого медальона с гербом Миклашевского в центре кружка и надписью - "Волокитинской фабрики"; на изделиях, шедших ко Двору и заграницу, ставилась метка А. и М, и французская надпись - "Manufacture de Wolokitine". Мне случалось видеть на посуде вторую из этих меток -золотом на одном чудесном tete a tete где-то в антикварном магазине; в собраниях я такого клейма не встречал. Не подделка ли то была?

Производство завода Миклашевского требовало большой тщательности в отделке и только при условии крепостного труда завод мог сводить концы с концами. После освобождения крестьян только год просуществовал завод и в 1862 году он принужден был закрыться.

Один из двух братьев Мезер, приглашенных в самом начале прошлого века гр. Чарторыйским руководить его фабрикой в г. Корце, о которой выше я упоминал, Михаил Мезер, вскоре ушел от графа и открыл свою фабрику в м. Барановка, Новоградволынского уезда. Естественно, что две фабрики в м. Барановка и гр. Чарторыйского, ведомые двумя братьями, получившими одинаковое техническое образование и, по-видимому, отличавшимися общностью художественного вкуса, выделывали работы, очень походившие друг на друга. Но с течением времени изделия Барановской фабрики все утончаются, масса фарфора улучшается, формы принимают больше разнообразия и красоты, как в фигурах, которых завод выделывал не столь много, так и в посуде и, в особенности, в различных вазах и сложных вещах -горках, настольных украшениях и т.п. Лучшая эпоха этого завода между пятнадцатыми и сороковыми годами. Изделия Барановской фабрики были не только отмечены при Дворе, но даже в 1825 году фабрике было даровано право ставить на изделиях государственный герб. В самом конце сороковых годов художественное значение фабрики пошатнулось, а в половине сороковых годов она уже перешла в руки евреев и навсегда порвала с художеством.

Фигурок Барановской фабрики немного, и они весьма ценимы. В собрании Юр. Беляева есть прекурьезная парная статуэтка: великий князь Константин Павлович ведет под руку в каком-то танце княгиню Лович; оба в маскарадных костюмах - великий князь в шотландском, она в каком-то не особенно стильном костюме маркизы. Статуэтка эта редка чрезвычайно. У Юр. Беляева она без клейма, мне же приходилось ее видеть с клеймом трех звездочек и подписью " Baranovka". Эту марку надо считать самой ценной и самой старой; с конца 20-х годов ставился государственный герб (черной краской); позднейшая марка - государственный герб, подпись Барановка по-русски, дата и фамилия владельцев.

Завод Ауэрбаха находился в Тверской губернии. Хотя А. Селиванов и отмечает, что этот завод в свое время, то есть в период между двадцатыми и сороковыми годами пользовался значительной известностью, почти наравне с гарднеровским, но в старинных собраниях русского фарфора изделий этого завода всегда меньше других. Надо думать, что это объясняется тем, что изделия этого завода во все фазисы его существования отличались меньшей характерностью, нежели изделия иных русских фарфоровых фабрик того же времени. К .иностранным образцам, преимущественно к саксонским, на этом заводе всегда было очень большое тяготение. Наиболее типичное из того, что выделывалось на заводе Ауэрбаха, это ряд кружек - варьированных копий голландских и английских кружек. Среди старинных немецких петербургских фамилий есть несколько собраний подобных ауэрбаховских кружек. Старейшая марка -"Ауэрбах. Корчев", иногда и латинскими буквами; впоследствии к фамилии стали прибавлять изображение государственного герба.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Re: И. Лазаревский Среди коллекционеров 1914 г. "Фарфор"
Сообщениеlorik » 17.03.2011, 13:23 
Не в сети
Авторитетный человек

Зарегистрирован: 13.11.2010, 17:37
Сообщения: 455
Страна: Незалежна
Город: Столица
Поблагодарили: 38 раз.
Конец сороковых годов и начало пятидесятых - это яркий перелом в деятельности русских фарфоровых заводов. Громадные фарфоровые произведения Кузнецовых и Корниловых поглотили небольшие фабрики; при колоссальном, все возраставшем производстве, где уже стало наблюдать за художественностью и особливой тонкостью исполнения. Штамп и шаблон навсегда убили былую красоту и очаровательную привлекательность русского фарфора. Большой рост цен, развитие внимания со стороны множества лиц ко всем этим памятникам старины привлекли любителей легкой наживы, и подделыватели ныне расплодились, как грибы после хорошего дождя. И всего больше их около фарфора.

Ведь русским старинным фарфором интересуются не одни только русские собиратели. И за границей поняли всю прелесть его, тонкость, изящество, красивость, своеобразную характерность тех грубоватых, но забавных по формам и окраске вещей, которые называют "художественным лубком"; иностранные собиратели с увлечением коллекционируют русские фарфоровые изделия до шестидесятых годов прошлого века и платят высокие цены за подлинные типичные произведения его. Интересно, что подделка пошла из заграницы. Только иностранная подделка опасна, так как исполнена она настолько тонко и художественно, что на нее попадаются и большие знатоки дела; русские подделки грубоваты, наспех сделаны, и чуть повидавшие виды собиратели на них не поймаются.

За границей есть целые фабрики, подделывающие русский фарфор - в Париже - Бурдуа и Блок; около Бер-лица, под Веной в местечке Баден, кажется, в Гамбурге и еще кое-где. Сначала работали осторожно. Подделывали только самые редкие и дорогие марки Императорского фарфорового завода и старых Екатерининских и Павловских заводов. Потом осмелели и, подобрав коллекцию оригиналов, пошли действовать вовсю. Да как! Организовали дело продажи подделок широко, как всякое иное коммерческое предприятие.

Стали рассылать особые прейскуранты, юркие вояжеры принялись колесить повсюду, где только можно рассчитывать на сбыт подобных произведений преступного искусства и самым циничным образом предлагали антикварам - дайте нам какую угодно статуэтку и только прикажите любую марку ввести и как: под глазурь или над нею. А то не хотите ли купить готовые фигурки, чашечки и вазочки любой марки по 5 -10 франков за штуку.

Немного антикваров, которых такие сделки не соблазняют. Сначала тоже осторожно, а потом все шире и шире подделка ныне заполонила антикварный рынок, и только антиквары, имеющие определенный круг покупателей, антиквары старых фирм, гнушаются такими подделками.

Надо сказать правду. Весьма многие из теперешних собирателей являются пособниками подобному развитию торговли подделкой. Сейчас собирать фарфор не только модно, но это является признаком несомненно известного утончения вкуса, а кто, особенно из случайных достаточных людей, не хочет тем прославиться? И идут на рынок, к антикварам, не изучив дела, не понаторев на ранее собранных коллекциях, не поработав по музеям и печатным источникам истории производства. И в результате дают себя одурачить юрким мелким антикварам, что называется за милую душу. Одно к одному, в результате, повторяю, сейчас на антикварном рынке в области подделок фарфора очень много, и число подделок все растет.

Забавны те ухищрения, к которым прибегают сбытчики подделки, чтобы вернее пустить свой товар в оборот. Находят разных опустившихся господ когда-то хороших фамилий, в роду которых могли быть вещи, представляющие художественный и исторический интерес и бесконечно привлекательные для собирателя. За известный, часто мизерный, процент такие господа покрывают своим именем подделку и порой с большим мастерством плетут рассказ о происхождении этих подделок, о том, что, мол, никогда бы не расстались с пра­дедовским наследством, если бы не тяжелые времена. А то поступают еще так. По знакомым адресам рассылают подозрительных студентов и просто "штатских, звания неизвестного", предлагающих последние остатки былого богатства, к чему их принуждает якобы безысходная нужда, плата за правоучение и так далее - в бесконечных вариациях. Ко мне лично, не особенно давно, явился какой-то милостивый государь в монашеском одеянии и предложил несколько вещиц из области церковной старины из якобы упраздненной церкви; это оказалось довольно таки бесстыдной подделкой, что я и доказал смущенному "духовному лицу". Я думаю, каждый из моих читателей-коллекционеров сможет рассказать не один аналогичный случай.

За последнее время к иностранным подделочным фабрикам прибавились, неизвестно мне только по каким именно местечкам разбросанные, мастерские в Царстве Польском. Недавно одному из крупных петербургских антикваров принесли интересный чайный сервиз Императорского фарфорового завода павловского времени, украшенный золотым орнаментом и военными сценками. Что это - подделка, можно было судить только по несколько жидкой поливе (чего в изделиях Императорского фарфорового завода не бывает никогда) и чрезмерно свежим ярким краскам рисунка сценок. Удалось узнать, что подделали где-то в Варшаве.

Интересно еще отметить, что теперь очень часто фигурки Елизаветинского времени стараются подменить старинными изделиям Тюрингских заводов - вроде Ансбах - Брукберг, Лимбах, Клостер - Фейльсдорф и др. На эту удочку попадается даже очень изощрившийся собиратель.

Как вообще легче всего отличить поддельный фарфор от подлинного? О, этому по одной теории научиться немыслимо, хотя бы уже потому, что в этой области у нас, кажется, буквально ничего не сделано. Да как и сгруппировать сведения о подлинных особенностях произведений того или нашего фарфорового завода? В одном характерна полива, отблеск красок глазури, в другом - масса фарфора, в третьем - раскраска, в четвертом - типичность фигурок, скульптуры, манеры постановки их на цоколе и так далее - до бесконечности. Быть может, если бы было такое издание, в котором внимательный исследователь подробно описал бы все характерные особенности изделий каждой фарфоровой фабрики или мастерской, можно было бы как-нибудь ориентироваться и без практического изучения по ранее собранным коллекциям, а пока, пока приходится изучать только на основании богатств крупнейших наших собирателей, как например, великого князя Николая Николаевича, князя В.Н. Аргутинского- Долгорукого, А.А. Коровина, И.Ф. Мануйлова, коллекции музея барона Штиглица, собранной Л.К. Поповым - в Петербурге и А.В. Морозова, Н.М. Миронова и многих других - в Москве.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Ответить на тему  [ Сообщений: 5 ] 


Кто сейчас на форуме Совфарфор

Зарегистрированные пользователи: Bing [Bot], Google [Bot], Google Adsense [Bot]


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
Copyright © 2010 sovfarfor.com Форум коллекционеров советского фарфора, антиквариата и предметов старины.