Сейчас: 11.12.2016, 13:54





Поиск:
Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 
Автор Сообщение Совфарфор
 Гжель
Сообщениеlorik » 22.02.2011, 14:06 
Не в сети
Авторитетный человек

Зарегистрирован: 13.11.2010, 17:37
Сообщения: 455
Страна: Незалежна
Город: Столица
Поблагодарили: 38 раз.
Гжель

Как только появился на Земле Человек, возникло и древнейшее из всех искусств – то, которое теперь мы называем народно-прикладным. Сначала это были лишь робкие штрихи на предметах быта, но тем не менее именно с этих первых штрихов и начали свою историю промыслы – едва ли не корневой пласт любой национальной культуры. В России же промыслов было хоть отбавляй.


2.jpg


Любили русские умельцы мастерить что-то и выражать через это себя – свистульку ли вырежут, ложку ли, чашку ли, игрушку вылепят, платок ли свяжут, полотенце ли вышьют. По всему миру известны теперь Хохломская роспись, Оренбургский пуховый платок, Жостовские подносы, Палехская лаковая миниатюра, Дымковская игрушка… Но особое место в этом ряду занимает Гжель – бело-голубая русская керамика. Когда думаешь о Гжели, сразу же сами по себе приходят в голову словосочетания: голубая мечта, синяя птица счастья, райская птица… И, видимо, неспроста …

…В 50 верстах на юго-восток от белокаменной столицы по пыльной дороге брёл Странник. День был жаркий, хотелось пить, и бесконечные леса по обеим сторонам тракта будто двоились в знойном, плавящемся воздухе. «Бедная земля, – думал Странник, устало ступая по сухим комьям глины,– не плодовитая, скудная. Беда для землепашца. И пастбища убоги… Чем же живут в здешних краях? Чем кормятся?»

Слышал он, конечно, что в здешних местах ремесло какое-то чудесное водится, и знают о нём и в первопре-стольной, и в украинских землях, и даже на севере...

Торгуют, мол, жители этой волости по всем базарам и ярмаркам, во всех крупных городах России-матушки – тем и живут-богатеют… Невидаль какая-то… А, впрочем, чем Бог не шутит? Странник шёл и шёл, изредка внимательно вглядываясь вперёд и прищуриваясь. Тут дорога сделала крутой поворот, и неожиданно распахнулась перед ним широкая безлюдная улица, окружённая большими, добротными домами. Странник приостановился.

Он ожидал увидеть бедные, почерневшие от времени, покосившиеся избы, а очутился перед узорчатыми ска-зочными теремами, будто сплошь окутанными тончайшим кружевом – так воздушна и причудлива была резьба подзоров у крыш, наличников и ставень. Из ближайшего дома вышла женщина. Странник поспешил к ней: « Бог в помощь, хозяйка, скажи, что за село это, как зовётся?» «Гжель, волостной центр», - ответила та, удивлённо посмотрев на него. «Можно ли попросить у тебя водицы напиться?» «Обожди», - и женщина скрылась за плаксиво скрипнувшей дверью своего терема. Через несколько минут она появилась вновь, неся в руках кувшин с водой.

Странник глянул на него – и обомлел: так необычайно красив был тот, ярко разрисованный, блестящий, с круглым плоским туловом, изящно изогнутым носиком и высокой, украшенной узором каких-то необыкновенных растений, крышкой.

Но самым потрясающим была диковинная птица, изображённая прямо в центре на боку сосуда - казалось, вот вот она оживёт, оторвётся от материала, сковавшего её движения, и взлетит в небеса. «Райская птица,» – прошептал Странник, не в силах двинуться с места и не сводя глаз с чудесного кувшина, – «райская птица»…

Когда-то, давным-давно мировой океан отступил, оставив после себя массу древних отложений. Время изменило эти отложения, обогатило их глинозёмом и каолином, придавая им такие ценные качества, как пластичность, тугоплавкость, способность к формованию и спеканию. В результате образовалось множество месторождений с разновидностями глин для будущих гончарных промыслов. Среди них и Гжельско-Кудиновское, с двумя основными видами этого бесценного материала: белой глиной – для аптекарского и алхимического товара, и красной «ширёвки» - для «чёрненькой» и майоликовой посуды. В 1802 же году близ деревни Минино нашли и светло-серую глину. В смеси с опокой (так называется углекислая известь) давала она прекрасный белый черепок, а это уже прямой путь к фаянсу и фарфору. На этом-то месторождении и возник старинный гончарный район, состоящий из трёх десятков деревень Бронницкого и Богородского уездов – ныне Раменского и Ногинского района Подмосковья. Ведь что такое Гжель? Изначально – это название одной из деревень этого района – бывшего волостного центра. Позднее – название всей округи, а теперь – русского керамического искусства: фаянсовых и фарфоровых изделий, расписанных кобальтом по белому фону.

Впервые местность Гжель упоминается в духовной грамоте Ивана Калиты в 1339 году, но известно, что глину «жгли» на этих землях с 7 века и успешно. Недаром в самом слове «гжель» учёным слышится отзвук глагола «жечь».

После завещания великого князя Московского Ивана Даниловича, Гжель непременно фигурирует во всех духовных грамотах великих князей, а Иван Грозный обозначает её уже как «государеву дворцовую волость», то есть собственность двора. Поистине же государственное значение она приобретает в 17 веке, когда царь Алексей Михайлович указывает: «Во Гжельской волости для аптекарских и алхимических сосудов приискать глины, которая годится к аптекарским сосудам». И с 1710 года Гжельская волость приписана к Аптекарскому приказу.

При Петре Великом «приискивали» тут глину для кирпича – и нашли. При его дочери, императрице Елизавете – для первого в стране фарфорового завода…

Михайло Ломоносов свидетельствовал: «Если есть земля самая чистая и без примешивания где на свете, кою химики девственною называют, разве между глинами, для фарфора употребляемыми, какова у нас гжельская».

До 17 века посуду только обжигали, используя в основном белую глину и формуя её на ручном гончарном круге способом налепа жгутов материала одного слоя на другой – так называемая «жгутовая техника». Потом же стали ещё и лощить - то есть после просушки заглаживать окатанной галькой для придания блеска. Позднее научились томить, обваривать. Такая посуда – томлёная, называемая тогда «простой», а чаще – «чёрной» (потому как её обжигали в коптящем пламени), имела широкий спрос у населения. По всей Москве славились кумганы – чайники с длинным носиком и квасники с необычными сочетаниями лощёных и матовых участков. А совершенно особой, строгой красотой отличались кувшины – бархатисто-чёрные, с туловом в виде овала либо шара, плавно выгнутой шейкой, раскрытой, развёрнутой горловиной, которая почти всегда венчалась валиком, с серебристыми узорами или же многоярусными гравированными поясками. Часто нижнюю часть тулова покрывали перекрещивающимися штрихами, создающими впечатление, будто поддон оплетён ивовыми прутьями. После «чёрной» посуды появилась так называемая «муравлёная» - то есть покрытая глазурью. Причём лёгкоплавкая свинцовая глазурь, придававшая изделию белый цвет, при соответствующих добавках позволяла получать коричневые и зелёные тона, вести роспись различной окраски. Новое появилось и в технологии: помимо круга начали применять литьевые формы и штампы. Лощение, рельеф, тиснение – целая палитра орнаментальной росписи. Что и говорить, огромных высот достигли русские мастера того времени! Да тут неожиданно появился у них конкурент.

«Ценинная» - что означало тогда китайская, «кизилбашская» - или иранская, «венецийская» - то есть итальянская и «литовская» посуда заняла центральное место на российском рынке. Из зарубежья завозилось её много, и стоила она очень дёшево, а по техническим и художественным качествам явно превосходила своих предшественниц.


3.jpg


Иноземный вызов был принят – Мануфактур-коллегия (промышленное ведомство) постановила оказывать воз-можную помощь каждому, кто пожелает завести производство майоликовой «ценинной» посуды и табачных трубок из имеющихся отечественных глин. И вот в 1724 году Гжель начала снабжать глиной первый русский кера-мический завод – завод Афанасия Гребенщикова. Этот завод - «ценинная и табачных трубок фабрика» - был соз-дан для производства майоликовой посуды, а секрет её изготовления ещё не был известен, он тщательно скры-вался иностранными мастерами. Поэтому долгое время на заводе изготовляли лишь трубки и изразцы из необработанной глиномассы, несколько позднее появилась грубая посуда. Но вот в 1744 году Иван Афанасьевич Гребенщиков, талантливый мастер-самоучка, сын Афанасия, владельца завода в Москве, – открыл секрет производства тонкой майолики, и тут же на фабрике началось изготовление посуды по новой технологии из тщательно подготовленной, отмученной глины. На этом семья Гребенщиковых не остановилась, они сразу же решили шагнуть ещё дальше: в Гжели начала работать комиссия по «приисканию» глин для производства порцелина – так в те времена называли фарфор. Через 3 года 22-летний мастер Иван Афанасьевич Гребенщиков открыл секрет изготовления фарфора, а специальная комиссия во главе с его отцом и учёным-химиком Дмитрием Ивановичем Виноградовым, другом Михаила Ломоносова, привезла в Петербург 2 тысячи пудов гжельской глины песчанки и 500 пудов глины-жировки. Из этих материалов Виноградов и получил первый образец фарфоровой массы…

Поставляя глину для Афанасия Гребенщикова, работая и обучаясь на его заводе, гжельские мастера невольно приобщались к секрету изготовления, к тонкостям майолики. Имея сами огромный гончарный опыт, получив необходимый навык на фабрике, гжельские гончары возвращались на родину, заводили свои примитивные, но многочисленные новые горны и создавали по освоенным технологиям новые изделия. Крестьяне-кустари тру-дились от зари до зари, достигая большого искусства: роспись не допускала поправок и переделок, так как велась по мягкому, не обожжённому черепку, покрытому белой эмалью. Формы изделий были красивы и необычны – тело сосудов держалось на подставах в виде четырёх львиных лап, верхняя часть дополнялась изящно изогнутыми ручками и носиками, высокими крышками, украшенными мелкими скульптурками зверей, птиц, людей.

В отличие от гребенщиковской, глазурь гжельской майоликовой посуды была более тёплых, желтоватых тонов, а рисунок выполнялся в пяти цветах: синем, зелёном, красновато-коричневом, жёлтом и белом. Кроме того, гжель-ские мастера сумели получить бесцековый полив своих изделий, тогда как даже на заводе изделия оказывались покрытые цеком – сеткой тонких трещин по поверхности эмали. Гжельцы выпускали отдельно и мелкую май-оликовую пластику, которая отражала типичные сценки их жизни, на тарелках же, блюдах и другой посуде чаще всего в центре было изображение птицы вроде журавля, а вокруг неё – условные деревца, кустики, иногда архи-тектурные.

Спустя четверть века сам Гребенщиков жалуется в Мануфактур-коллегию на жёсткую конкуренцию со стороны «безуказных», то есть не разрешенных этой коллегией фабрик, коих было к началу 80-х годов 18 века в Гжельском округе уже 25! Жалоба, видимо, помогла мало. В приписке к отчёту Гребенщиков писал: «А ныне посуды остаётся за нерасходом немалое число, ибо на безуказных фабриках и во Гжели делается наподобие такой же посуды множество и оная продаётся в Москве близ Покровского собора под горой на лавках». О широчайшей, поистине вседержавной популярности сработанной подмосковными умельцами посуды осталось немало свидетельств.

Вот, например, в хронике Болотова за 1796 год промыслам был посвящён специальный параграф, в котором говорилось: «Как в сие время, так уже за несколько десятков лет… вошло и было у нас в употреблении, вместо прежней оловянной посуды, на столах, в дворянских домах, употреблять глиняную, деланную у нас на гжельских заводах, по форме и под видом фаянсовой. В немногие годы была посуда сия везде и везде, где белая, где палевая, где гладкая, где с каёмкой, и довольно дёшево… Её не столько продавали по городам, сколько развозили всюду и всюду по деревням крестьяне, торгующие ею из барышей и продававшие целыми сервизами».

Где ей только не торговали! Крестьянин села Черкизова Павел Голиков возил посуду большими обозами в Харьков и Киев, гжельская керамика продавалась на ярмарках в Иркутске и в Ирбитске, в Архангельске и Астрахани.

Оборот наиболее предприимчивых крестьян-перекупщиков достигал 30 тысяч рублей серебром! И, тем не менее, неизбежная погоня за прибылью не помешала гжельским мастерам сохранять своё искусство и самобытность. В одном статистическом описании Московской губернии 1811 года гжельская посуда безоговорочно аттестуется «лучшею из всех делаемых в России сего рода посуд». Одним из свидетельств почёта, коим пользовалась Гжель в России, является заказ на посуду для дворцового обихода, выполненный заводчиком Степаном Афанасьевым в 1775 году «на фасон заморских самоилутчей доброты». Заказ был внушительный, в нём солидные партии плоских и глубоких тарелок, всевозможных блюд, суповых чашек. Причём, цены на всё устанавливал сам Афанасьев, имея смелость диктовать заказчикам свои условия: «Оной завотчик объявил, что меньше означенных цен не возьмёт».

Значит, уверен был в своих силах…


5.jpg


Полуфаянс гжельцы пытались делать уже в конце 18 века, так как появление из заграницы английского, тон-костенного, изящного по форме и декору фаянса при всей его безумной дороговизне предрекал закат майолики и понуждал к новым поискам и изобретениям. С добавкой к местной глине извести наконец-то получили полуфаянс, или «простой фаянс», как его стали называть, потому что черепок был ещё толстоват, а цвет, хотя и белый, недостаточно чист. Тем не менее, изделия именно из этого материала и открыли новую эпоху в развитии промыслов.

Роспись по твёрдому, обожжённому черепку, а не по сырой эмали, как на майоликовой посуде, значительно облегчила и ускорила работу, сократила брак. Именно на полуфаянсе проявилась и стала доминировать техника росписи кобальтом, достигшая в этот период совершенства - ведь синяя краска лучше других соединяется с глазурью, при обжиге даёт меньше брака, излучает особое сияние, не подвластное времени. Тогда же появилось и новое направление в художественной росписи, очень быстро ставшее доминирующим и вскоре единственным –живописное, сменившее контурный рисунок с полихромной раскраской. Кистями разной величины, мазками длинными и короткими, тонкими и широкими, густыми и прозрачными гжельцы создавали гамму до 30 оттенков на белом фоне. Бело-синие краски начисто вытеснили другие цвета – красный, зелёный, коричневый, жёлтый.

Вместо птиц или архитектурных сооружений появились причудливые орнаменты с «растительной» тематикой – не райские птицы, так райский сад…

Около 1800 года, гжельские керамисты - братья Куликовы из деревни Володино открыли состав фаянсовой массы и переключились с майолики на изготовление фаянса. В это же время правительство ограничило ввоз английского фаянса в страну, чем очень поспособствовало расцвету русского. Фаянс перестал быть привилегией аристократов – посуда пришла в дом простого люда, стала обычной, каждодневной. Выпускалась она в основном сервизными комплектами четырёх видов: полный, большой, средний и малый. В каждый из них входило соответственно строго определённое число предметов: 238, 184, 172 и 90. Это были суповые чаши, блюда трёх величин и разной формы, салатники, соусники, маслёнки, горчичницы и тарелки. Для трактиров выпускался специальный «плоский» товар – мелкие тарелки, форма и размер которых предопределялись назначением: для жаркого, для рыбы, для пирога и прочего.

Гжель в 19 веке называли «русским Стаффордширом», сравнивая с важ-нейшим английским керамическим центром. В деле получения тонкого фаянса в Гжели и совершенствования технологии его производства в течение нескольких десятилетий особая роль принадлежала крестьянину села Речицы Афанасию Леонтьевичу Киселёву.

Он сначала работал на фабрике братьев Тереховых, стал их компаньйоном, а позже отделился и создал своё предприятие. Тонкий фаянс с маркой его фабрики единственный из Гжели представлял искусство этих земель на Всероссийских промышленных выставках. По распоряжению императора заводчик был награждён серебряной медалью «За полезное» и «нарядным» кафтаном…

Собственно, было за что. Киселёв освоил в совершенстве едва ли не все известные на ту пору приёмы и методы художественного украшения фаянсовых изделий: и традиционную живопись, и технику переводной печати, и сочетание цветных масс и цветных рельефов, и цветные поливы; и люстры, когда солями металлов придавали изделиям металлический тон – под золото и серебро, медь и перламутр. Изобрёл он и особый вид изделий, названный им «бронзовым» - по мягкому, тёплому желтоватому фону золотом расписывались «травяные» и орна-ментальные мотивы… Иван Микифоров Срослай.

Исследователи считают, что фамилия эта имеет прямое отношение к другой фамилии – Сологай. Близость их в том, что предполагают они татарское происхождение своих владельцев – в южной части Бронницкого уезда проживало тогда немало татар. С Сологаем же, крестьянином деревни Бисерово, связана одна легенда. Так вот, сказывают, что один удачливый фабрикант Павел Куличков, работая на заводе немца Отто под Москвой, вызнал у него состав массы фарфора и устройство горна и открыл свой завод. На этом заводе лет шесть-семь единственным помощником Павла был Сологай. Он упорно сохранял тайну производства порцелина. Соблазняли его по-всякому: спаивали, грозили, и, наконец, не выдержал он – открыл секрет гончарам соседнего села Игнатьева. Хозяин, узнав об этом, разъярился и накинулся на предавшего его помощника, тот же, находясь в под-питии, толкнул своего благодетеля. Павел Куличков ударился и умер, а Сологаю дали плетей, и присудили было к Сибири, но родня выкупила его. То ли сам он открыл новый заводик, то ли крестьянин из деревни Игнатьево Иван Копейкин пробрался уже после смерти заводчика на завод и высмотрел устройство горна, но к середине 19 века в Гжели насчитывалось уже около 50 фабрик по производству фарфора.


6.jpg


История фарфора началась ещё с Гребенщикова, но на Гжельских землях фарфор стали производить только в середине 19 века. Пожалуй, более всего прославилась фамилия заводчиков Кузнецовых. С ними тоже связана легенда: стояла, между деревнями Речица и Ново-Харитоново кузня крестьянина Василия Яковлевича, который вместе с сыновьями своими – Анисимом и Терентием ковал там деревенских лошадей, чинил телеги, инвентарь, то есть занимался самым что ни на есть обычным заурядным делом. Вдруг однажды в осеннюю ненастную пору забрёл к ним в дом богатый татарин – да так и исчез бесследно. А в скором времени вырос на берегу речушки Дорки новый заводик с двумя аж горнами сразу, бывший кузнец с сыновьями взяли фамилию Кузнецовых и сказочно быстро разбогатели. Наговор ли это, правда ли, но стали Кузнецовы миллионщиками, их дети и внуки продолжили и развили их дело.

В 1883 году появилась фирма «Товарищество производства фаянсовых и фарфоровых изделий Матвея Сидоровича Кузнецова» с правлением в Москве. В неё входили крупные керамические заводы в Дулево и Риге, Тверской, Калужской и Херсонской губерниях, а также карьеры по разработке каолина и глин и предприятия, где выпускались огнеупорные изделия. Пять крупных заводов Матвея Сидоровича выпускали изделий на 2 миллиона рублей. Один из сохранившихся каталогов включает около двух тысяч видов фарфорово-фаянсовых изделий: от миниатюрных бонбоньерок и спичечниц до оригинальных каминных панно. Только чайных сервизов включал тот каталог 112 разновидностей.

Вся Москва знала торговый дом Кузнецова по Мясницкой, 8 – там любой покупатель мог выбрать себе товар по вкусу. Интересно, что после Отечественной войны 1812 года появилась новая тематика в росписи -расписывалось много изображений национальных героев войны. Однако шло время, и с развитием кузнецовских заводов Гжельское производство было отодвинуто на задний план – конкурировать с заводами-великанами оно не могло. Если в 30- 40 годы 19 века большая часть фарфоровых изделий России выпускалась в Гжели, и именно гжельская продукция распространялась не только внутри страны, но и за рубежом, то в конце 19 века она передвинулась на третье место после заводов Кузнецовых. Развитие капитализма в России привело к промышленному кризису.

Народное же искусство на рубеже 19-20 веков и вовсе выродилось, пришло к полному забвению.

Три войны начала века, разруха, голод, отсутствие топлива, сырья, конечно, приостановили всякое производство.

Даже маленькие кустарные мастерские закрылись – не до росписей было. Но как только наступила первая пере-дышка – в годы НЭПа, гончарных дел мастера снова взялись за работу. В 1921 году появилась в деревне Турыгино керамическая школа – возникла необходимость в обучении новых кадров, так как многие секреты и тонкости, в том числе росписи синим подглазурным кобальтом, этого истинно гжельского художественного приёма, стали забываться и теряться.

В 1931 году эту школу уже преобразовали в Гжельский керамический техникум, а в 1935 построили при нём двухэтажный цех и пустили семиметровый горн. В 1936 году производство это стало самостоятельным и преобразовалось в кооперативную артель «Художественная керамика». Впрочем, кооперативные артели к этому моменту уже существовали: первая из них была организована в 1929 году и называлась «Вперёд, керамика!».

Постепенно разрастаясь, она превратилась в большой промколхоз, в состав которого вошли три деревни: Турыгино, Ново-Харитоново и Жирово. Выпускали в основном игрушки из красной глины, расписывали красками по эмали. Но истинное мастерство терялось. Оставались, правда, самородки-умельцы. Например, Георгий Васильевич Монахов – изобретатель свыше ста разновидностей глазури, в том числе с металлическим блеском, бывший заведующий мастерской Строгановского училища. В 1932 году он пришёл на вновь открытую фабрику «Всекохудожник» в селе Речицы, где совместно со скульпторами и художниками Москвы начал малыми сериями выпускать майоликовые изделия.

В годы Великой Отечественной войны производство снова было прервано, и только после 1945 года началось настоящее возрождение Гжели. Связано это возрождение, прежде всего, с именем известного учёного-керамиста Александра Борисовича Салтыкова. Со студенческих лет изучал он традиции старой Гжели, до войны несколько лет был художественным руководителем керамического завода «Всекохудожник» и установил связи с Научно-исследовательским институтом художественной промышленности.

Когда же после 1945 года вздумал воплотить в жизнь конкретную программу возрождения творческой традиции русской керамики, столкнулся с тем, что живописцы артели «Художественная керамика» не в состоянии оказались выполнить традиционную гжельскую роспись, не имея никакого понятия о кистевых приёмах письма, о технике мазка. И тогда Салтыков как бы заново принялся «открывать» забытые всеми гжельскую майолику 18 века и полуфаянс 19-го. Им было выпущено несколько книг, в частности, «Майолика Гжели 18 века», «Русская керамика 18-20 веков», «Самое близкое искусство», разработана специальная «азбука мазков» - методика художественной росписи.

Счастливым оказалось его сотрудничество с художницей Натальей Ивановной Бессарабовой, которая с 1944 года работала в лаборатории керамики НИИ Художественных Промыслов, куда пришла уже сложившимся мастером, имея за плечами опыт живописца, скульптора, театрального декоратора и художника по костюмам. Она и занялась организацией курсов для художников – учила мастеров росписи фарфора по той самой салтыковской «азбуке мазков».

Сама же она была знаменита своей «гжельской розой» - доведённой до совершенства техникой исполнения цветов – их лепестков тысячи оттенков, листочков, изящных стеблей… «В чём состоит народная традиция? -писал в одной из своих работ Салтыков, - она состоит из сюжетов, из определённых орнаментальных мотивов и из приёмов, творческих методов работы. Это то, что наиболее заметно, в чём выражается душа. Украсить – это значит прибавить чувства и смысла. Вещи, в которых назначение, форма, материал и цвет естественно дополняют друг друга и составляют одно органическое целое, отличаются благородной красотой и отвечают тонкому вкусу».

С одной стороны - возродить традицию, а с другой – воспитать не исполнителей росписи по готовым образцам, а живописцев-новаторов, умеющих работать творчески, самостоятельно создавать новые композиции – вот цель, которую ставила перед собой Бессарабова. Она ввела непреложное правило для себя и своих питомцев:
восстанавливая традиционный растительный орнамент, не подражать слепо природе или прежним мастерам, но
непременно создавать своё – самостоятельное. Ведь гжельская роспись всегда была выражением видения мира, личного восприятия, духовной жизни, фантазии и мечты своих творцов…

И какие замечательные мастера вышли из-под крыла Бессарабовой: уроженка деревни Турыгино, потомственная керамистка Татьяна Сергеевна Дунашова, прославившаяся своими розами, гвоздиками, пейзажами, скульптор и мастер росписи Людмила Павловна Азарова, главной темой творчества которой стали русские народные традиции – особенно чаепитие. Тема чаепития тесно связана с прошлым укладом жизни гжельцев, которые очень любили пить чай. Причём, не только дома. В гжельской волости особенно много насчитывалось чайных, которые были своего рода клубами – туда приходили и новости узнать, и свои дела обсудить за чайком. Своеобразен стиль художницы Зинаиды Васильевны Окуловой – ей близки были морские, исторические и более современные, олимпийские темы. Изделия этих мастеров размещены во многих музеях страны, являются до сих пор участниками международных и российских выставок. А ведь уже вовсю творит новая плеяда гжельских художников – их учеников. Интересно, что зачастую современные гжельские мастера – это семейные пары. Видимо, сказочная гжельская синяя птица объединяет.

В 1972 году в результате объединения 6 мелких цехов разных деревень создаётся Производственное Объединение «Гжель». В деревне Жирово выпускают керамические камины, в деревнях Трошково и Фенино – гончарную и майоликовую посуду. В деревне Фенино совместно с итальянской фирмой создаётся производство по выпуску изразцов и плитки. В деревне Коломино-Фрязево делают фарфоровые игрушки, а современные производства деревни Турыгино и деревни Бахтеево – главные центры художественного фарфора. Сейчас Объединение «Гжель» является крупнейшим в своей области. Завод, выставочный зал и огромный магазин находятся на 41-ом километре Егорьевского шоссе, близ деревни Турыгино.

Объединение специализируется на выпуске изделий из фарфора и майолики. Второй крупный завод находится тут же, близ деревни Ново-Харитоново, и называется «Электроизолятор». Здесь также производят художественную керамическую продукцию в истинных традициях Гжели. Гжельские изделия традиционно входят в подарочный фонд Президента и правительства России. Что только они не выпускают: вазы, шкатулки, кумганы, квасники, подсвечники и декоративные панно, тарелки и шахматы, пасхальные яйца, медальоны, иконы и другие издавна известные и современные изделия.

Кроме того, конечно, существует ещё множество предприятий: Гончарно-Майоликовый завод «Гжель» в Люблино, «Художники Гжели» близ той же деревни Турыгино, Научно-производственное объединение «Синь России», расположенное у города Гжель, и ещё много-много других… Ведь гжель снова нынче в моде… И у нас, и за рубежом.

Гжель - это отражение исконно русского мировоззрения и исконно русской привычки находить смысл и тайну бытия, мудрость в быте, в повседневности, в самой жизни. История гжели – это повествование о народных мастерах, умельцах, творцах, о диковинных секретах и умениях древности, о том, что представляет из себя рус-ское «житие», о творчестве во всём, об окружении своего мира красотой и гармонией и о вечной мечте человека – изобразить то, чего, может, и нет, но что так желаемо, так необходимо и так прекрасно, как …Гжельская Райская Синяя Птица…

Вся Россия Энциклопедия от А до Я


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 


Кто сейчас на форуме Совфарфор

Зарегистрированные пользователи: Bing [Bot], Google [Bot], Google Adsense [Bot]


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
Copyright © 2010 sovfarfor.com Форум коллекционеров советского фарфора, антиквариата и предметов старины.