Сейчас: 04.12.2016, 12:08




Поиск:
Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 
Автор Сообщение Совфарфор
 Осколки рижского фарфора
Сообщениеlorik » 04.02.2011, 15:12 
Не в сети
Авторитетный человек

Зарегистрирован: 13.11.2010, 17:37
Сообщения: 455
Страна: Незалежна
Город: Столица
Поблагодарили: 38 раз.
Осколки рижского фарфора


img.jpeg


Сколько человеческих судеб поранило разорение старинного промысла!

Автор: Елена Слюсарева

…Она до сих пор обходит стороной посудные магазины, а чай и кофе пьет из стаканов. Ее прадеда — одного из лучших "золотых" живописцев России — в конце XIX века вывез из Подмосковья в Ригу на свое фарфоровое предприятие Кузнецов, а общий "фарфоровый" стаж семейной династии насчитывает свыше 200 лет…

Живописная династия

Наталья Молоток — женщина жизнерадостная и энергичная. Она 20 лет проработала главным технологом на Рижском фарфоровом заводе и знает об этой хрупкой субстанции — фарфоре — практически все. По ушедшим временам не плачет, просто сохраняет семейную память. И ведь есть чем гордиться — еще в советское время об их заводской династии Мусаковых снимали фильм для ЦТ, писали в газете. Известная была фамилия!

2 img.jpeg


3 img.jpeg


Судьба Натальи была предрешена еще до рождения, из роддома ее привезли на территорию завода. Там работали родители, там и жили — на территории в маленьком домике. Отец рано ушел из жизни — в 27 лет заболел клещевым энцефалитом, а мама трудилась больше 50 лет.

— Кузнецов открыл в Риге свое производство, потому что сюда удобно было доставлять по воде сырье из России и Германии и обратно так же вывозить продукцию, — объясняет Наталья. — Здесь специалистов, конечно, не было, их искали по всей России, поэтому на рижском заводе было много настоящих мастеров и больших династий, которым они дали начало. Например, была большая династия Ивановских.

Мой прадед по отцовской линии был одним из лучших золотоотводчиков, работал на Дмитровском фарфоровом заводе. В росписи по фарфору всегда, и в советское время тоже, использовалось настоящее золото. Мы его брали с Дулевского лакокрасочного завода, единственного на всю страну производившего 10–процентный раствор. Состав его был государственной тайной, поэтому все битые черепки собирали и отправляли туда же на переработку.

На заводе работали и мой дед, и пятеро его детей, и муж мой оказался здешним работником, и его родители. У меня наследственной склонности к живописи не обнаружилось, я окончила химический факультет РПИ, почти весь наш курс пришел работать на завод, меня пригласили сначала в лабораторию инженером, потом перевели в технологи. Пришлось познать производство углубленно, а оно было очень сложное.

В начале была глина
От ее качества и последующего обжига изделия зависят самые ценные качества фарфора — белизна и просвечиваемость. Чтобы изделие после обжига выходило белым, а не красным, глина должна быть беложгучей, с минимумом железосодержащих примесей. Но глины этой, поясняет Наталья, в Прибалтике нет совершенно, а все карьеры в России и на Украине принадлежали министерству стройматериалов. Поэтому сырье для фарфора никто специально не отбирал, и результат, соответственно, был непредсказуем. Случалось, запускают вагон сырья в производство, а через две недели получают потрескавшуюся продукцию или усеянную черными точками из–за повышенного количества примесей железа.

В 1968 году завод прекратил выпускать менее качественную, фаянсовую, посуду из–за непредсказуемости материала. Фарфор сразу проявляет недостатки, а фаянс, напротив, сразу выходит белым и гладким, и лишь со временем на нем может появиться сетка, когда исправить уже ничего нельзя. Пользоваться изделием можно, просто оно выглядит некрасиво. Разница технологий: фарфор обжигают 2–3 раза при нарастающих температурах от 900 до 1300 градусов, между которыми изделие окунают в глазурь. Фаянс сразу обжигают при высокой температуре, потом на него распыляют глазурь, и, если коэффициент термического расширения глазури не соответствует черепку фаянса, поверхность выглядит потрескавшейся.

Всего в СССР было около 50 фарфоровых заводов, и только в трех из них выпускали столовую посуду, в том числе на рижском. Как это выглядит: каждую тарелку после глазурования ставили в отдельную огнеупорную ячейку для последующего обжига. Сколько тарелок — столько ячеек. Ставили и выбирали их вручную. Многие заводы столовой посудой попросту не хотели заниматься, ведь для этого нужно было иметь огнеупорное производство. А это тяжелая работа — на литье, например, работали только мужчины, в горячий цех они входили в фуфайках с замотанными головами — таких вот жертв требует красота. За год завод выпускал 36 миллионов изделий, каждый день с его территории уходили один–два вагона посуды.

4 img.jpeg


5 img.jpeg


Испытания теплом
“Что самое трудное в работе с фарфором, так это постоянные неожиданности”, — вспоминает Наталья. И рассказывает такой случай: каждую весну блюдца повадились трещать после сушки. Каждый год ей и теплотехнику — взыскания, работники теряют в зарплате, а причину найти не могут. Пока однажды теплотехник на чердаке не застал виновника всех бед — им оказался обыкновенный сквозняк!

Оказалось, когда приходило первое тепло, люди начинали открывать окна–двери, образовывался воздушный коридор, который вредил посуде. А количество брака было строго лимитировано — не больше 15 процентов, и еще 2 процента отводилось на промахи художников. Проштрафился сверх меры — высчитывают из зарплаты.

Впрочем, Рижский фарфоровый славился технологической дисциплиной. Не зря на его базе союзный НИИ внедрял разные новшества. Рижане наряду с ширпотребом производили тонкостенную продукцию, делали авторские работы, в том числе уникальные. Развивались преимущественно за счет внутренних ресурсов — если удавалось выбить два новых станка в год, то норма. С зарубежными коллегами, разумеется, связи не было, да и внутри Союза мастера своих секретов не выдавали.

К примеру, Рига и Минск между собой откровенничали, а прославленный Ломоносовский завод отличался сдержанностью в отношениях, специализируясь на высокохудожественной продукции. Держал марку императорского. "На его борту" выпускали много кобальтовых изделий, в том числе знаменитый темно–синий чайно–кофейный сервиз "Сеточка". По сей день завод этот в строю, а его продукция пользуется большим спросом у интуристов.

Какие, спрашивается, секреты могут быть у производства, если глину всем везут из одних карьеров? Специалист объясняет: секрет в составе фарфоровой массы. Это что–то вроде теста. Глина распускается, каменистые материалы размалывают в шаровых мельницах с водой, потом все это смешивают и получают жидкий шликель, который по трубопроводам перекачивают на другой участок, там его обогащают, пропускают через магниты и массу подают под прессы. Давление освобождает массу от лишней влаги, и остаются из нее большущие коржи с 25–процентной влажностью.

Коржи эти разминают до однородного состояния и складывают в подвалы вылеживаться на неделю. При большом потоке дольше лежать у них не получалось, а вот Кузнецов не спешил, поэтому в его массе химические процессы доходили до естественного завершения и фарфор получался очень эластичным. Прекрасный материал для ручной работы!

Традиции — под корень
С закрытием завода фарфоровую отрасль в Риге можно считать усопшей. Огромное производство, выставленное на продажу, оказалось никому не нужным. А самостоятельно производство фарфоровой массы не осилить — уж слишком сложна технология. И значит, много по–настоящему ценных специалистов остались не у дел. И ведь какие мастера — штучный, что называется, товар, со своим почерком, стилем. Кто–то устроился на керамическое производство, художники разошлись по мастерским. Наталья с должности главного технолога единственного в Прибалтике фарфорового завода пошла на биржу безработных, где нашла работу по специальности — занимается лабораторным оборудованием. А что, пробирки, колбы, градусники — это ведь тоже имеет отношение к химии.

Моя собеседница признается, что больше всего ей не хватает заводского коллектива.

— У нас же все было тесно переплетено — жизнь и работа. Я выросла на заводе, хорошо знала его работников, была в курсе их новостей и секретов. То был коллектив единомышленников. Многолетний директор Юринов Федор Пантелеевич всех нас учил добросовестно относиться к делу. Случись что, коллеги всегда приходили на помощь. До позднего вечера ломали головы, как решить проблему, никого один на один с неприятностями не оставляли.

…Те несколько лет, что Наталья с мужем барахтались в надежде спасти завод после официального закрытия, она по сей день вспоминать не в силах. Уж лучше бы все разом закончилось. “Я провела черту между той жизнью и этой и нашла себя в другой сфере. Надо было поднимать детей, платить за квартиру, элементарно выживать. Но я считаю: все, что было, было в другой жизни…"

"Вести Сегодня", № 189.

http://www.ves.lv


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 


Кто сейчас на форуме Совфарфор

Зарегистрированные пользователи: нет зарегистрированных пользователей


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
cron
Copyright © 2010 sovfarfor.com Форум коллекционеров советского фарфора, антиквариата и предметов старины.