Сейчас: 03.12.2016, 08:42




Поиск:
Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 
Автор Сообщение Совфарфор
 Фарфоровое зеркало истории
Сообщениеlorik » 10.01.2011, 14:10 
Не в сети
Авторитетный человек

Зарегистрирован: 13.11.2010, 17:37
Сообщения: 455
Страна: Незалежна
Город: Столица
Поблагодарили: 38 раз.
Путь художницы Евы Цайзель к всемирной славе лежал через "Кресты"

Ломоносовский фарфоровый завод в Петербурге посетила недавно всемирно известная американская художница, дизайнер-керамист Ева Цайзель. Сейчас Еве Цайзель 94 года, она уже давно живет в США, но когда-то ее судьба была связана с Россией. Именно о Еве писал в своем антитоталитарном романе "Слепящая тьма" Артур Кестлер.

Художница была одной из тех романтичных натур, которые в 30-е годы приехали в СССР, движимые любопытством к новому строю и новым формам в искусстве. И жестоко поплатились за свою наивность. Но взгляд Евы на свою очень насыщенную событиями жизнь необычен. Об этом ЕВА ЦАЙЗЕЛЬ побеседовала с корреспондентом газеты "Сегодня"
ЕКАТЕРИНОЙ КЛАДО.

- Расскажите о вашей семье

Я родилась в Будапеште. Наш род берет начало от первых евреев, осевших в Венгрии. В 18 лет я поступила в Академию изящных искусств. А потом работала в керамической лавке. Потом я переехала в Гамбург, работала там в мастерской, которая находилась в знаменитом районе "красных фонарей". Моя жизнь в то время была полна контрастов. В будни - работа среди очень разных людей, а в воскресенье - визиты в семью Томаса Манна, с которым я была дружна. Тогда же я вступила в Социал-демократическую партию и стала жить в Берлине, деятельно участвуя во всех перипетиях жизни в преднацистской Германии и работая на известной керамической фабрике "Карстенс".

- Каким вам запомнился Берлин перед приходом Гитлера?

- Там было так интересно жить! Конечно, я узнала и все отрицательные стороны: депрессию, пайки, эрзац-кафе, стычки политических партий прямо на улицах. Но вместе с этим была и прекрасная культурная жизнь. Я помню концерты виолончелиста Пабло Казальса, выступления знаменитой танцовщицы Веры Вигман. У нас с братом была огромная студия, где мы часто устраивали вечеринки. Нашими гостями были интереснейшие люди того времени: ученые, писатели. Например, Анна Зегерс, которая приходилась мне кузиной. Артур Кестлер был моим возлюбленным.Тогда же я познакомилась с эмигрантами из России, и эта страна меня очень заинтересовала. У меня начался роман с Алексом Вайсбергом, физиком, который работал в Харькове. И вот в 1932 году я обручилась с ним, бросила "Карстенс" и поехала в Советскую Россию на две недели, на каникулы.

- Каникулы затянулись?

- Приехав в Харьков, я попала в Украинское управление фарфоровой и стекольной промышленности. И неожиданно для самой себя осталась там работать. Меня направляли на фабрики в глухие еврейские местечки со смешными названиями: Такаровка, Барановка. Там, как ни странно, все понимали мой немецкий язык. В этих местах был в ходу идиш, язык, у которого много общего с немецким. Моя жизнь тогда была полна противоположностей. Из шикарной ленинградской гостиницы "Астория" я возвращалась на Украину, где мне приходилось спать в холодной мазанке. Я видела и голод, и нужду, и комсомольцев, которые сжигали дома тех, кто уклонялся от продразверстки. Я жила так, как жили советские люди.

- Ваша карьера в России складывалась поначалу удивительно успешно

- Мои способности как-то сразу получили признание, за одним исключением. В Германии я прошла через увлечение конструктивизмом, а в России тридцатых все эти формальные поиски считались признаком загнивающего Запада. И мои авангардные работы послушно становились все более округлыми. Как-то раз, под давлением комиссара Уханова, я даже написала статью о левацких перегибах в "Комсомольскую правду". В 29 лет я стала художественным руководителем всей фарфорово-стекольной отрасли в России. Много ездила по фабрикам, составляла производственный план. Мне было по-прежнему очень интересно работать в СССР. У меня был замечательный круг знакомых: ученые-физики Ландау, Йоффе, Константин Леонов, художник, который, кстати, вступился за меня после моего ареста, что было большой редкостью в то время.

- Историю вашего ареста описал Артур Кестлер

- Я против упоминания моего имени в связи с книгами Кестлера. Но, конечно, я никогда не забуду чудесное майское утро 1938 года. К моей постели подошла моя мать и нежно обняла, а потом сказала: "Деточка, в прихожей агент ОГПУ". Меня арестовали и отправили сначала на Лубянку, а потом в ленинградские Кресты.

Сначала меня поместили в карцер, потом перевели в одиночку, и начались допросы. Мне было предъявлено обвинение в подготовке покушения на Сталина - будто бы я хотела пригласить из Германии убийцу. Следователь сказал, что в моей швейной машинке нашли два пистолета. Много позже я узнала, что это были пистолеты бывшего обитателя нашей квартиры, венгерского революционера. Потом следователю удалось обманом вынудить меня подписать показания. Он поклялся, что никого больше не арестуют, а за мной придет мама и меня выпустят.

Как только я подписала бумаги, меня вновь кинули в камеру, и я, в ужасе от собственных признаний, решила покончить с собой. Написала письмо Богу, с просьбой простить меня за этот грех и разрезала стеклом запястье. Но утром меня нашли в камере еще живуюЙ и на год оставили в покое.

- Как же вам удалось выбраться из тюрьмы, ведь сталинская машина не щадила даже иностранных граждан?
- Это было чудо. Я до сих пор не могу понять, почему мне неожиданно выдали новый паспорт. Я была уверена, что меня ведут на расстрел и искренне удивлялась, что в СССР перед казнью выдают новые документы. Но меня отправили на вокзал и выслали из страны. Через Польшу я попала в Австрию, в Вену.

- Сейчас вас знают как знаменитую на весь мир американскую керамистку. Пришлось ли вам преодолевать трудности, приехав в США?

- В США я попала в октябре 1938 года вместе с моим вторым мужем, студентом-юристом Гансом Цайзелем. На двоих у нас было 64 доллара. Мне пришлось поначалу устроиться работать уборщицей. Но очень скоро я нашла в публичной библиотеке журнал по стеклу и фарфору, подружилась с его издательницей, сделала несколько красивых абажуров. И уже в ноябре я, наконец, получила возможность заниматься керамикой в Нью-Джерси.

Через 4 года я уже читала лекции в "Метрополитен" и мои работы выставлялись в Музее современного искусства. Тогда я уже забросила свое увлечение модернизмом, мои работы стали гораздо более чувственными, женственными и подчинялись скорее природным линиям. Наверное, меня изменила семейная жизнь и материнство.

- В то время, когда вы жили в России, многие советские художники, такие как Суэтин, Малевич, занимались дизайном фарфора, их работы есть в музее ЛФЗ. Как вы относились к их поискам?

- Например, чайники Малевича мне никогда не нравились. Мне кажется, что дизайн посуды должен быть больше ориентирован на человека, который ей будет пользоваться. А вот скульптуры Суэтина мне были очень близки.

Мне запомнилась очень красивая работа - много-много белых фарфоровых башен. Очень похоже на город будущего, на вид сегодняшнего Чикаго, например. Но в тогдашней России они не имели успеха, считались слишком абстрактными. Мне кажется, что искусство должно скорее очаровывать, чем побуждать к интеллектуальным выводам.

- Как сейчас складывается ваша жизнь? Нет ли мысли написать книгу про те шесть лет, которые вы провели в России?

- В 90 лет, деточка, живется отнюдь не легче, чем в сорок. А насчет книги Я написала воспоминания, но адресованы они только моим детям. Я ни в коем случае не хочу их публиковать, не хочу, чтобы история моей жизни послужила кому-то материалом для политических обвинений.

Источник http://www.segodnya.ru


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 


Кто сейчас на форуме Совфарфор

Зарегистрированные пользователи: Bing [Bot], Google [Bot]


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
cron
Copyright © 2010 sovfarfor.com Форум коллекционеров советского фарфора, антиквариата и предметов старины.